Сборник "Поступь империи" - Иван Кузмичев

А через минуту в дверь посольства забарабанили, призывая немедленно отворить, в случае же неповиновения стоящие снаружи обещали выломать хлипкую преграду. Не понимая в чем дело, на лорда недоуменно посмотрел Уильям, в отличие от пятерых охранников посла, тут же выхватившие свои шпаги из ножен они заняли оборонительные стойки возле двери. Не долго думая, лорд Витворт бросился на второй этаж, секретные документы и компромат на виднейших людей России остался лежать на самом виду, английский посол слишком самонадеянно стал относиться в последнее время к сохранению столь ценных бумаг. Его дипломатическая неприкосновенность и «слепота» властей на сей раз сыграли с ним злую шутку. Главный тайник посла требовалось не только открыть, но и незаметно закрыть, чтобы никто из вошедших ничего не заметил.

-Задержите их, насколько возможно, не дайте им пройти наверх!– приказал он охранникам, бегом поднимаясь, верх по лестнице, нашаривая на шее связку ключей от кабинета, сундука и тайника.

Почти сразу же разговоры за дверью стихли, и в нее бухнуло что-то тяжелое. На дверной панели образовалась трещина, новый удар и вновь трещина, второй, третий и наконец косяк не выдерживается заваливаясь внутрь дома, заставляя охранников посла отпрыгнуть назад.

-Именем канцлера Головкина сложите оружие и не двигайтесь!– вышел вперед молодой капитан, с затаенной яростью глядящий на англичан, замерших перед ним, за его спиной выстроились два десятка солдат в мундирах, уже взявших на изготовку шпаги и фузеи.

Вместо выполнения приказа англичане решили, было потянуть время, показывая, что не понимают сказанного, однако вопреки их надеждам капитан повторил приказ по-английски, заставив охранников непроизвольно сморщиться, видимо схватки им избежать не удастся. Однако как только один из них сделал пробный выпад в сторону капитана, тут же раздался слитный залп тройки фузей, опрокинувший смельчака на спину, сразу же поубавив пыл все четверки.

Вновь приказ и на сей раз четверо воинов сразу же медленно кладут оружие на пол, сам же капитана бегом вместе с тройкой солдат вбегает наверх, следом за послом. Остальные же солдаты тут же забрали оружие у ног охраны посла, и повинуясь командам немолодого сержанта повели пятерых англичан на улицу, где их уже дожидалась карета с зарешеченными окнами, а за ней стояла четверка верховых с палашами наголо, по всей видимости, глядя на угрюмые лица Этой четверки можно было бы уверенным в том, что они то будут сражаться до последней капли крови, защищая вверенный груз.

Через пяток минут из дома следом за выведенной пятеркой появился и держащийся за окровавленный нос посол.

-Об этом узнает ваш государь и вам не поздоровится! Вы меня слышите?– надрывался он, вот только все его слова и угрозы разбивались о ледяную броню конвоиров, часть которых уже выносила на улицу мертвое тело, и небольшой сундучок оббитые серебром с узором на матовой синей поверхности в виде поднявшегося на задние лапы льва.

-Пошевеливайся, и ничего не говори, твою судьбу будет государь решать, и моли бога, чтобы он оказался тот день в благостном расположении духа, иначе тебя ждет виселица,– напоследок с усмешкой сказал капитан, нагоняя на посла страху, вот только даже капитан Суворов прекрасно понимал, что никто и никогда не покусится на жизнь посла, если не хочет конечно же полного охлаждения отношений со стороны данной страны. Хот вполне вероятно, что после такого плевка в «лицо» может быть объявлена война. Хотя была бы охота, а повод для войны найти всегда можно.

-Сержант Ходов, выдели господину послу отдельный эскорт, думаю, что его в первую очередь нужно доставить к господину канцлеру…

…В то время пока отряд капитана Суворова выбивал дверь в посольстве, в другом доме, не меньшем английского посольства, а то и больше оного в полутемном кабинете сидел один человек. Он с затаенным интересом разглядывал подаренную ему когда-то еще Алексеем Михайловичем саблю, усыпанную изумрудами, с рисунком в виде пары змей, кусающими друг друга во время боя, а вокруг них плелись ростки плюща, готовые в одно мгновение связать и обездвижить змей.

Кто-то тихо постучал в дверь, однако никакой реакции со стороны сидящего не было, казалось он, сильно задумался о чем-то, или засмотрелся на игру света в мелких зеленых камнях, богато рассыпанных на ножнах и рукояти клинка. Через пару минут стук опять повторился, и на сей раз, взгляд господина дернулся, словно сбрасывая оцепенение.

-Входи,– негромко сказал Господин.

В дверь протиснулся немолодой сухопарый мужчина, сразу же поклонившийся сидящему за столом. Тут же он подошел к столу, положил на край стола небольшой листок бумаги, на которой были написаны красивым почерком пара предложений, без каких-либо подписей и имен. Пара фраз в конце для непосвященного могла показаться каким-нибудь трудным ребусом или вовсе бредом, слишком уж она выбивалась из общего смысла послания.

«Белые сделали свой ход, но черные медлят с ответом, поэтому ладьей пришлось пожертвовать. Конец партии ожидается в сором времени, с нетерпением жду новой занимательной партии. Боголюб оказался не таким уж и простым, как говорилось ранее…»

-Рассказывай Еремка,– хлопнув по листку, приказал Господин.

-Письмо доставили как и было указано, а неделю назад нам удалось добраться до заветного тайника посла, и вложить туда переписку наследника с ним,– улыбнулся Еремей, глядя на своего повелителя и единовластного покровителя.

-Хм. А таковая была разве?– нахмурился он.

-Нет, но знающий человек может и не такое сделать, если умеючи то…

-Чья затея?– тихо спросил слугу господин.

-Моя затея, повелитель,– внезапно побледнел Еремей, с опаской глядя на пальцы своего господина гладящие ножны с дорогим подарком прошлого государя.

-Хорошо…

-Правда?!– не удержался от возгласа давний слуга.

-Хорошо, что ты такой… нужный и умный,– как будто не замечая слугу, продолжил Он.– Вот только мне кажется слишком умный. Если твоя затея удастся, награжу по царски, а нет, то накажу … тоже по-царски. Ха-ха!

Усмехнулся господин, махнув рукой слуге, мол, свободен. Не говоря ни слова, Еремей развернулся и бесшумно вышел в коридор, оставляя своего повелителя одного в полутьме, столь любимой им, особенно в последнее время.

…Небольшой картеж въехал на территорию дворца князя Головина, у ворот замер караул из городских полицейских, картеж проехал мимо поста без каких-либо проволочек, приказ о его пропуске был дан самим князем.

Еще пара минут потребовалась запряженной двойке, чтобы довести карету к лестнице ведущей к парадной двери. Возле которой уже стоял невысокий старичок в белом парике. Из кареты вылез капитан Суворов и лорд Витворт, с немного опухшим лицом, он уже не выглядел незыблемым столпом. О который разбились не один десяток знатных родом Русского царства, подтачиваемого английским послом как дерево жуком короедом. Вроде бы и не смертельно, но все же крайне неприятно!

Следом за ними из кареты вылезла пара солдат несших изъятый у посла сундучок, впереди них шел сержант с пухлой папкой, в последний момент захваченной со стола лорда. Поприветствовав гостей слуга, не задерживаясь, вошел во дворец, ведя их к кабинету канцлера.

А уже через десять минут солдаты во главе с капитаном выходили из дверей дворца, с улыбками глядящие на позвякивающий мешочек в руках сержанта. Сам же капитан Суворов смотрел на мир счастливыми глазами, ведь предстоящее повышение оказывается уже не за горами и очень даже может быть, что может случиться так, что это повышение окажется переводом в гвардейский полк.

Всем было хорошо, кроме английского посла, с тоской глядящего на стоящий перед ним кубок с рубиновой жидкостью. Напротив лорда сидел с таким же кубком в руке князь Головкин, с улыбкой смотрящий на своего гостя.

Глава 12.

Ноябрь 1709 года от Р.Х.

Воронеж.

Алексей Петрович.

Путешествовать осенью мало приятного, а уж, когда еще и сами небеса против этого, то и вовсе движение не иначе как мучением не назовешь. Карета, приобретенная еще в Мадриде, постоянно застревала, из-за чего мне казалось, что мы проводим на одном месте больше времени, чем двигаемся вообще. Однако хандрить я себе не давал, отгоняя непрошеные мысли о том, что это только юг России, а все трудности еще впереди, ведь как это не прискорбно, но болотистая местность Мещеры была еще не осушена. И огромные площади по-прежнему занимали полуболотные грязевые равнины, с кочками-мхами и редкими голыми деревцами, кое-как удерживающимися корнями за спрятанную где-то на дне землю.

Между разудалыми криками гвардейцев и испанскими словечками Александра, то и дело помогающего им в нелегком деле по изъятию из грязевого плена увязших до самых рессор колес кареты, я размышлял о том, как уже совсем скоро окажусь в своем граде. Пускай, он пока не столь красив как столица, и размер его не так уж и велик, но за те два года, которые я в не нем правил, успел таки прикипеть к нему. Да и что кривить душой, не город главная причина, не город…