Измена (Книга Слов - 2) - Джулия Джонс

- Слушаю, - ответил неприятно удивленный Мейбор.

- На этом празднике вся сидящие за столом будут немало поражены, но вас, мой друг, я прошу: постарайтесь скрыть свое удивление. Я хотел бы знать, что могу рассчитывать на вашу... - герцог подыскивал нужное слово, сдержанность.

Мейбор отстранился, не желая соглашаться на что-то вслепую.

- Не могу вам ничего обещать, ваша светлость. Герцог, как ни странно, по-видимому, остался доволен.

- Как угодно, - наклонив голову, сказал он и пошел по длинному коридору в то крыло, где помещались дамы.

Мейбор повернул в другую сторону куда более легкой походкой, чем шел сюда. Он не знал, какое заключение следует вывести из этой встречи, но, во всяком случае, не повредит остаться еще на несколько дней, чтобы посмотреть, что задумал герцог. Стоит подождать ради надежды увидеть, как рухнут планы Баралиса.

- Ты, Боджер, и прав, и не прав. Это верно, что эль придает мужчине пыла и продлевает удовольствие, однако все зависит от количества выпитого.

- Значит, чем больше выпьешь, тем хуже проявишь себя?

- В общем, это так, Боджер. Но мало кому известно, что если выпить достаточно много - скажем, двадцать мехов, - то ты минуешь стадию осоловелости и вынырнешь с той стороны, словно неистовый бог в образе жеребца.

- Бог в образе жеребца, Грифт?

- Да, Боджер. Ты ведь слышал о том, что, если солдаты на войне долго не моются, то очищаются сами собой?

- Слышал, Грифт.

- Так вот и с элем то же самое. Выпьешь сколько надо - и будешь трезв, точно городской стражник, и похотлив, точно филин. Беда большинства мужиков в том, Боджер, что они просто не могут высосать столько. Кишка у них тонка.

- А ты, Грифт? Достигал ты когда-нибудь стадии бога-жеребца?

- А с чего, по-твоему, вдова Харпит так разулыбалась в прошлый канун зимы? - Боджер подумал, кивнул, налил себе чашу эля, выпил и налил вторую. - Полегче, Боджер. Спешка может испортить все дело.

Боджер опорожнил вторую чашу и налил третью.

- Ночью у меня свидание с Тессой, что золу на кухне выгребает, - надо приготовиться.

- Мог бы найти себе кого-нибудь получше, Боджер. Ниже выгребалыциц золы никого нет. Нельзя спать с женщинами ниже себя.

- Ты сам говорил, что самой утонченной из всей харвеллской кухонной челяди была как раз выгребальщица - мать нашего Джека.

- Верно, Боджер, говорил. Люси ее звали. - Грифт нежно улыбнулся. Красивая была. И умная. Только она не всегда выгребала золу - вот в чем вся разница.

- А кем же она была раньше?

- Камеристкой, вот кем. И все время проводила наверху, в господских покоях. А как забеременела, то и укрылась на кухне и взялась за самую что ни на есть черную работу: стала топить большую печь, а в господские покои уже ни ногой.

- Чудно мне это как-то, Грифт.

- А может, она от позора скрывалась, Боджер. Она никогда не говорила, кто отец ребенка.

И оба выпили в молчании в знак уважения к покойнице.

Таул шел обратно к Мелли, когда услышал за собой шаги, неведомо откуда взявшиеся. Он нашарил меч и, выхватив оружие, повернулся лицом к преследователю.

- Осторожно! Это я, Хват.

Таул, с трудом удержав занесенный для удара меч, обрушился на Хвата:

- Какого дьявола ты здесь болтаешься? - Хват, сделав глупое лицо, пожал плечами. - Никогда больше так не делай, - прошипел Таул, испуганный тем, что чуть было не ранил мальчика. - Я же убить тебя мог. - Он вложил меч обратно в ножны.

Хват отважился на улыбку.

- Извини, Таул, я просто хотел тебя испытать. Уж больно ты стал дерганый, с позволения сказать.

Таул отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Невозможно долго сердиться на этого мальчишку. Глядя в сторону, откуда явился Хват, он не понимал, почему услышал его так поздно, - ведь коридор длинный и прямой.

- Как это ты ухитрился так подкрасться ко мне?

- Твой вопрос меня оскорбляет, Таул. Я карманник или нет? Подкрадываться - мое ремесло.

- Ну, так крадись туда, откуда пришел.

- А нельзя мне немного побыть с тобой? С тех пор как ты вернулся, я тебя почти не вижу. Не надо забывать старых друзей только из-за того, что тебе доверили охранять знатную даму. - Хват выпрямился во весь свой рост. А если я здесь больше не нужен, я вернусь обратно на улицу. - И он зашагал прочь.

Таул поймал его за рукав. Он чувствовал себя в ответе за мальчика и не хотел, чтобы тот возвращался к прежней жизни. Возможно, конечно, что Хват просто пугает его, но рисковать не стоит.

- Ладно, пойдем - посидишь со мной у покоев дамы. Только обещай, что будешь вести себя хорошо и ничего не стащишь.

Хват широко улыбнулся:

- Обещаю смотреть на все ценности как на собственные.

- Вот это-то меня и пугает.

Они вошли в крыло, где жили дамы. Хват рассказал Таулу о своих новых друзьях - Боджере и Грифте, а потом разговор перешел на Баралиса.

- Знаешь, Таул, этот Баралис - страшный человек. От одного его голоса поджилки трястись начинают.

Таул иногда слышал имя Баралиса от герцога и пару раз встречал его во дворце. Высокий, чернявый, в черном платье - ему всегда уступали дорогу. Именно за ним Таул собирался следить неусыпно, как только о помолвке герцога будет объявлено. Баралису как королевскому послу очень не понравится, если у Кайлока отнимут как раз то, за чем Баралис и приехал сюда: бренский престол.

Таул так задумался об опасностях, грозящих Мелли, что от него ускользнуло нечто важное. Почти ускользнуло. Перед тем как войти в приемную Мелли, Таул удержал Хвата за ворот.

- А о чем это ты толковал с Баралисом?

Хват лицедейским жестом приложил руку к груди и молвил:

- Ты же знаешь, Таул, - знать так и льнет ко мне. Просто отбою нет.

Таул подмигнул двум часовым, стоящим у входа, сгреб мальчишку за ухо и так ввел его внутрь. И только когда дверь плотно закрылась за ними, он немного ослабил пальцы.

- Вот что, Хват, - сказал он ласково, - у тебя есть выбор: либо ты скажешь правду и отделаешься легким испугом, либо соврешь - и тогда я оторву тебе ухо. - Таул дернул за упомянутый орган, чтобы доказать, что не шутит. Хват взвыл. - Ну, что ты выбираешь?

Хват попробовал вырваться, но это еще сильнее повредило уху.

- Ладно, ладно. Отпусти только, и я тебе все расскажу.

- Не отпущу, пока не услышу правду.

- Как ты жесток, Таул! - Хват, красный как рак, набрал в грудь воздуха. - Баралис расспрашивал меня о Бевлине.

Бевлин? Таул ожидал чего угодно, только не этого. Ему вдруг расхотелось играть, и он отпустил Хвата.

- Расскажи все с самого начала.

Хват одернул камзол и пощупал ухо.

- Он пришел в часовню, где я сидел с Боджером и Гриф-том. И стал задавать мне вопросы. Где, дескать, мудрец жил да где теперь его книги. И про тебя тоже.