400 школьных сочинений - Е. Левина

Основные мотивы и образы поэмы «Облако в штанах»

Безусловно, стихи Маяковского носят отпечаток неординарности и многим непонятны и до сегодняшнего дня.

Одно из таких произведений поэта – поэма «Облако в штанах». Прежде всего читателя удивляет ее название. По какой причине она названа именно таким образом? Поэт задумывал дать поэме название «Тринадцатый апостол», но в условиях строжайшей критики Маяковскому пришлось изменить его.

Никакие попытки смягчения не помогли изменить сущность произведения, заключенную в отрицании ранее существующих основополагающих законов мира. Строки поэмы буквально кричат: «Долой вашу любовь», «Долой ваше искусство», «Долой ваш строй», «Долой вашу религию». Все эти отрицания и создают структуру композиции поэмы.

Следует также отметить, что Маяковский определяет свое произведение как катехизис, то есть оно практически все построено в форме вопросов и ответов:

Будет ли любовь или нет?Какая —Большая или крошечная?

Можно отметить, что Маяковский в этой главе не ставит вопрос о любви, не рассуждает о ней. Он всего лишь пытается заглушить в себе это чувство, отрицая его как таковое. По-видимому, рана от неразделенной любви столь глубока, что проще ее игнорировать: нет чувства, нет боли. Здесь проявляется сочетание качеств, присущих Маяковскому – поэту и человеку, – «грубости и лирики». Вторая глава посвящена искусству. Маяковский критикует все, что было создано ранее. Но это критика косвенная, выраженная в восхвалении себя самого:

Славьте меня!Я великим не чета.Я над всем, что сделано,Ставлю «nihil».Ничего не хочу читать.Книги?Что книги!

Маяковский призывает отказаться от непонятных и далеких народу тем, надо найти с массой общий язык, как бы трудно это ни было. Для него гораздо важнее душа народа, а его грамотность, просвещенность уходят на второй план.

Другие строки подтверждают, что главным Маяковский считает внутреннее состояние человека, а не его внешний облик:

Плевать, что нету Гомеров и Овидиевлюдей, как мы,от копоти в оспе.Я знаю —солнце померкло б, увидевнаших душ золотые россыпи.

Вышесказанным в очередной раз подтверждается теория сочетания в творчестве Маяковского лирики с грубостью. Поэт считает, что рабочие люди, грубые внешне, имеют нежную, тонко чувствующую душу. Выявить душевые струны читателя – задача поэта. Поэт, в его понимании, выполняет важную общественную роль, на нем лежит огромная ответственность:

Как вы смеете называться поэтоми, серенький, чирикать, как перепел.Сегоднянадокастетомкрошиться миру в черепе.

Политические «выкрики» изобилуют в главе, которую можно образно назвать «Долой ваш строй». Выстраивается своеобразная историческая цепочка политических лидеров, которых критикует Маяковский: «На цепочке Наполеона поведу, как мопса», критикуются далее «железный Бисмарк», «генерал Галифе», миллиардер Ротшильд и, наконец, завоеватель Мамай и предатель Азеф.

В четвертой главе поэмы соединены все отрицания, противопоставлением проходит ожидание поэтом великих потрясений в жизни народа. Поэт выступает в этой главе как новый апостол, воспевающий перемены к лучшему.

Поэма Маяковского «Облако в штанах» затрагивает наиболее значимые проблемы жизни общества. Поэт ищет новое духовное начало, которое поднимет дух простого люда, поможет справиться с бедствиями, постигшими великую страну.

Вдумываясь в строку... (на материале произведений русского символизма)

Русский символизм – это попытка найти ответы на вопросы, которые задавала эпоха. Когда-то Бальмонт сказал: «Реалисты всегда являются простыми наблюдателями, символисты – всегда мыслители... Наслаждайтесь в символизме свойственной ему новизной и роскошью картин. Если вы любите впечатление сложное, читайте между строк, – тайные строки выступят и будут говорить с вами красноречиво».

Мережковский, Брюсов, Андрей Белый, Соловьев, Блок, Иванов замахнулись на преображение жизни с помощью искусства. В их творчестве присутствует символ как особый вид образности.

Владимир Соловьев считал, что смыслом жизни является единство всего сущего с Богом. Возвышенное и низменное всегда соотносимо друг с другом. Его образы очень часто достигают космического масштаба. И чтобы передать эту космичность, поэт прибегает к символике. Например, в стихотворении 1892 года Соловьев вопрошает:

Милый друг, иль ты не видишь,Что все видимое нами —Только отблеск, только тениОт незримого очами.

Этот поэтический шедевр иллюстрирует единство «трескучего житейского шума» и «торжествующих созвучий»; «все видимое» предстает лишь отблеском того «неземного света», того «созвучия вселенной», которое сокрыто от людей, и лишь поэт в минуты откровения, подаренные ему Музой, получает возможность постичь гармонию «незримого» мира. И зачастую этим гармоническим началом является любовь.

Милый друг, иль ты не чуешь,Что одно на целом свете —Только то, что сердце к сердцуГоворит в немом привете?

Соловьев служит не «Афродите мирской», а «вечной женственности». «Эгоизму земли», «трескучему шуму жизни», видимому, которое часто искажено, противопоставляется любовь духовная, высшая, любовь как песчинка космоса.

Всего три четверостишия, каждое из которых заканчивается вопросом; повторяющееся тире в строфах как бы заостряет наше внимание на том, что отблески, тени, шумы жизни – это нечто второстепенное. Слово «только» усиливает это впечатление. Этой же цели служит своеобразная «анафора», которая прослеживается не внутри одной строфы, а во всех трех четверостишиях одновременно.

Сначала поэт говорит о видимом (использует глагол, обозначающий это действие, существительное, называющее видимое, «отблески», «тени», которые герой видит), затем – о слышимом (здесь уже слова «слышишь», «шум», «трескучий», «отклик», «созвучия» – все это иллюстрирует слуховое восприятие), а в последней строфе Соловьев прибегает к чувству (разговор двух сердец невозможно ни увидеть, ни услышать, а только почувствовать).

Однако, несмотря на противопоставление идеала и хаоса, Соловьев в большинстве своих стихотворений использует символы для выражения единства земного с неземным (одно одухотворяет другое): «вечная женственность», «душа мира», «золотистая лазурь», «первое сияние всемирного и творческого дня», «неземной свет», «созвучия вселенной».

Образы-символы Владимира Соловьева оказали большое влияние на Блока. «Стихи о Прекрасной Даме», будут сопровождать Блока всю его жизнь. Впоследствии он будет судить себя за отступничество от своего идеала. Но, тем не менее, Владимир Соловьев, как литературный наставник, остается с Блоком до конца жизни.

Начало века – тревожное время, когда в жизнь человека грозно врывается машина, города становятся средоточием всей людской деятельности. Человек отрывается от природы, а, следовательно, теряет связь с вечным, прекрасным. Не случайно в творчестве многих поэтов появляется урбанистическая тема, другие же с грустью отмечают, что соревнование природы и машин оказывается не в пользу первой («Сорокоуст» Есенина). Осмысляя такое положение вещей, В. Соловьев напишет строки, пронизанные искренней болью:

Природа с красоты своейПокрова снять не позволяет,И ты машинами не выудишь у ней,Чего твой дух не угадает.

И в то же время здесь звучит гордость за то, что природа все равно будет главенствовать над человеком со всеми его техническими достижениями, пусть даже путем великой катастрофы, но она вернется на «круги своя».

Символизм стал качественно новой романтической ступенью в поэзии, и эта поэзия должна была отразить скрытую отвлеченность и очевидную красоту мироздания.

В. Брюсов

«Мне видеть не дано, быть может...» (о поэзии Валерия Брюсова)

Чеканный, сжатый, твердый, словно кованый стих, скульптурно выпуклая четкость образов, краткая, стремящаяся к афоризму фраза – это все несомненно бросается в глаза читателю, даже впервые взявшему в руки книгу Брюсова. Величав и торжествен строй его поэзии. У Брюсова как будто трубный голос, медное звучание. Недаром его называли поэтом «бронзы и мрамора». В стихах Брюсов художник. Он обожает меру, число, чертеж. В этой расчерченной вымеренной архитектонике, где словно действуют резец и молот, – сила Брюсова. У него своя, чуть громоздкая поступь, свой, резко обозначенный лик. Уподобляя себя пахарю, он не без вызова писал:

Вперед, мечта, мой верный вол!Неволей, если не охотой!Я близ тебя, мой кнут тяжел,Я сам тружусь, а ты работай!

Выступив в литературе в конце прошлого века, Брюсов быстро занял достойное место среди поэтов-символистов. Более того, он стал их теоретиком и лидером.