Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

выживет. И не знал, что под маской директора скрывается столь мстительная тварь.

«Идиот! Зачем попер против начальства? Сколько он обещал, две недели? Мы бы перетерпели!» – вопила Алиса, узнав, что его, как и остальных, оперативно уволили по статье.

«У мужика должны быть принципы», – сквозь зубы отвечал Иван.

«У мужика должны быть деньги!..»

Увольнение ударило не только по семейному бюджету, оно ударило по репутации. Обжаловать его не вышло, а директор, у которого везде нашлись связи, решил подгадить уволенным. Чем еще объяснить то, что Ивану, как и другим, так долго отказывали в нормальной работе? Что приходилось довольствоваться подработками, жить на пособие и заработок жены?

Иван понимал, что бодаться с бывшим работодателем не может и не хочет, в суд не пойдет. Надо выкарабкиваться из ямы с жизненным говном самому, как мужику и подобает. И семью вытягивать.

«А друзей-то, считай, не осталось… После всего…»

– Апа! На!

Иван вздрогнул, ощутив легкое прикосновение к локтю. Дочь показывала ему картину, нарисованную творогом на скатерти.

– Иичко! – объяснила Васька, тыча пальцем в нечто, напоминавшее яйцо.

– Умница, – похвалил Иван. Тоска, сжавшая сердце, ослабила хватку. – Хочешь сказку про яичко?

Васькины глаза – карие, как у него, – расширились.

– Хочу! Ажи!

Усмехнувшись, Иван подхватил дочку и понес в комнату.

– Снесла как-то курочка яичко, да не простое, а…

* * *

Иван шел по рынку, погруженный в мрачные мысли. «Не думай о плохом», – говорила мама. Ее давно не было в живых, и порой Иван радовался, что она не видит, во что превратилась его семья.

Рядом пахнуло мясом. Повернув голову, Иван увидел, как продавец расчленяет свиную тушу.

Иван сглотнул и прибавил шаг. Деньги, полученные за последнюю работенку, заканчивались. Но как же не хочется на Север…

Однажды Иван уже нюхнул пороху на вахте – единственный раз, когда Васька была совсем мелкой. Суровые условия, помноженные на адский график, основательно били по иммунке. Да и с деньгами их тогда наполовину кинули.

Устроиться туда можно. Найти какую-нибудь неместную контору, которой плевать на его репутацию. И пахать, пахать, пахать… Отгоняя мысли: и о том, что могут кинуть, и о том, как там Алиса, не взялась ли обижать Ваську?

– Все будет хорошо, – прошептал Иван.

– Конечно, хорошо, милый. Не думай о плохом.

Сердце дало перебой. Иван резко встал, повернулся – и увидел старушку.

– Милок, – проговорила она вовсе не маминым голосом. – Купишь петушка?

Иван моргнул, поняв, что ему послышалось. А потом перевел взгляд туда, где лежал дохлый черный петух.

– Хороший был Петька, горластый, – вздохнула старушка, тронув перья, отливавшие зеленью. – Всегда в пять часов будил…

– Сколько лет-то ему? – подойдя, спросил Иван.

– Семь годков. Сегодня стукнуло – и околел. А я… сам понимаешь.

Иван кивнул. Не все могут выжить на пенсию, вот и приходится носить на рынок то старые вещи, то мертвых петухов, которым самое место в земле.

«Или в супнице», – подумал Иван, переносясь в иные, счастливые воспоминания, когда он жил в деревне. Это потом он приехал в город, чтобы отучиться в техникуме и найти работу. А дальше… Лиска-Алиска, Васька-Василиска…

Жена ненавидела деревни. Это она вынудила его продать дом после смерти матери. И позже Иван долго жалел, что пошел у нее на поводу. Временами ему снилось прошлое: участок с грядками, задорные хвостики моркови и курятник с теплыми, только из-под мамок, яйцами. А еще – уха из петуха, которую готовила мать: сначала варила тушку петуха, затем процеживала бульон и добавляла в него овощи с разной рыбой. Получалось просто отменное варево.

Иван как воочию увидел эту уху – жидкое золото в тарелке с щербинкой на ободке. Воспоминание беззаботного детства.

– Ну что, милок? Купишь? – спросила старуха, и Иван вздрогнул.

«А что? Денег хватит, это вам не свинина. Еще рыбной мелочи прикупить и…»

О том, что петух может оказаться жестким как подошва, Иван старался не думать – так же, как и о том, что наверняка скажет жена.

Зато он поможет женщине, напомнившей ему мать. И сам сварит уху, которая будет всяко полезней, чем суррогат из пакетика.

Он продолжал думать об этом, придя домой. Алиса, встретив его, даже не стала слушать: отмахнулась вызовом и упорхнула.

Хмыкнув, Иван пошел на кухню. Убедившись, что Васька занята рисованием, он приступил к делу. Ощипал тушку, взялся за нож, надрезал…

И вот здесь-то и ждал сюрприз.

Среди требухи, прямо в животе петушка, лежало нечто.

Больше всего находка напоминала черный яйцевидный камень, покрытый разводами крови, как сердце – сосудами. Она покоилась между сердцем и печенью – ни дать ни взять новый, неизвестный орган.

– Что за хрень? – пробормотал Иван, тронув «камень» кончиком лезвия.

И ладно бы нашелся в желудке или в зобе – мало ли чего проглотил глупый голодный петух? Но это…

«Может, какая опухоль? Он же дряхлый был».

Иван застыл, не успев коснуться находки рукой. Похоже, уха накрылась. Аппетит пропал вместе с желанием готовить, а настроение мигом испортилось.

И тут:

– Апа?

– Васька?! – прошипел Иван, подпрыгнув. – Уйди!

Но дочь, что прокралась на кухню, и не думала слушаться. Она с интересом смотрела на окровавленное петушиное чрево.

– Апа? Кто это? – спросила дочь, и Иван ужаснулся по новой.

Вася показывала на камень-яйцо. А затем взгляд ее и вовсе приобрел отсутствующее выражение. С таким же она как-то рисовала пальцем на обоях – кровью, текущей из носа. Как же Алиса тогда вопила!

Ведь глупая Васька совсем не боялась крови. Ничуточки.

– Иди к себе! Там мультики идут! Лунтик твой, из яйца, – сказал Иван и прикусил язык.

– Иичко? – вытянула шею Васька. – Хочу иичко! Это иичко!

– Не-не-не, я тебе потом киндер куплю. Все, иди!

Выпихнув дочь с кухни, он закрыл дверь и повернулся к петуховым останкам. В утиль все, в мусорку!

Упаковав несостоявшийся ужин в пакет, Иван вытер стол, глянул в окно и удивился сумеркам. Взгляд вернулся к ведру. Надо бы выкинуть пакость сегодня. Да только на ночь глядя никто от мусора не избавляется. И усталость тоже давала о себе знать. Тащиться с девятого этажа на первый и обратно, с неработающим лифтом…

«Нетушки».

Иван поставил ведро и, подумав, еще раз вымыл руки.

А полтора месяца спустя…

* * *

Его разбудило полотенце, хлестнувшее по лицу.

– Курицын, вставай! Сделай что-нибудь!..

– П-погоди, – просипел Иван. – Что случилось?

– Витамины ей даю, а она плюется! Сил моих больше нет! – выкрикнула Алиса и снова занесла руку для удара.

На сей раз Иван увернулся. Перехватил полотенце, дернул, и Алиса повалилась на кровать.

– Совсем уже, да? Как она? – вспылила жена, однако Иван привлек ее к себе.