Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

болью жертвы. Упоение пороками. Стоит лишь испытать упоение пороком, и ты уже оказываешься в его власти.

— Мой дорогой канцлер, я не могу в это поверить! Но если такие тенденции действительно существуют, то их нужно пресечь самыми суровыми мерами. Нельзя же, в самом деле, потворствовать таким вещам! Нужно занять твердую позицию.

— Замолчи, Джордж. — Мистер Лейзенби вытащил из кармана трубку, повертел ее в руках и снова сунул в карман. — Лучше всего, я думаю, будет, — сказал он, возвращаясь к своей навязчивой идее, — если я полечу в Россию. Насколько я понимаю, эти факты русским известны.

— Они знают достаточно, — согласился герр Шписс и, пожав плечами, добавил: — Но согласятся ли они это признать, неизвестно. Вызвать русских на откровенность — всегда дело нелегкое. У них свои проблемы на китайской границе. Возможно, они не особенно верят в то, что это движение приобрело такие масштабы.

— Нет, все-таки я должен отправиться к ним с особой миссией, я должен!

— На твоем месте, Седрик, я бы этого не делал, — донесся тихий голос лорда Олтемаунта, сидевшего, устало откинувшись на спинку кресла. — Ты нужен нам здесь, Седрик. — В голосе его слышался мягкий нажим. — Ты — глава нашего правительства, и ты должен оставаться здесь. У нас есть опытные агенты, наши эмиссары, они справятся с этой миссией.

— Агенты? — с сомнением спросил сэр Джордж Пэкхем. — Что на данном этапе может сделать агентура? Мы должны послушаться — ага, Хоршем, вот вы где, я вас не заметил. Скажите-ка нам, какие у нас имеются агенты и на что они способны?

— У нас есть несколько очень хороших агентов, — спокойно ответил Генри Хоршем. — Они добывают для нас информацию. Герр Шписс тоже сообщил ценную информацию. Информацию, которую раздобыла его собственная агентура. Беда в том — а это всегда было так, и чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к материалам последней войны, — что никто не желает верить агентурным сведениям.

— Конечно же, ум…

— Никто не хочет признавать, что агенты умны! Но, знаете ли, они таки умны. Они очень хорошо обучены, и в девяти из десяти случаев их информация точна. И что же происходит потом? Высшее руководство отказывается им верить и, более того, отказывается предпринимать какие-либо действия на этот счет.

— Но право же, мой дорогой Хоршем, я не могу…

Хоршем обратился к немцу:

— И даже в вашей стране, сэр, неужели не было случая, когда достоверные данные от вашей агентуры не принимались во внимание? Люди не хотят знать правду, если она неприятна, и стараются от нее отмахнуться.

— Вынужден признать, что такое может случиться — и случается. Конечно, нечасто, могу вас заверить, но иногда бывает…

Мистер Лейзенби снова вытащил трубку:

— Давайте не будем отвлекаться на частные проблемы. Сейчас речь идет не о кризисной ситуации в какой-то отдельной стране. Налицо мировой кризис. Должны быть приняты меры на правительственном уровне. Манроу, необходимо подкрепить полицию армией, нужно начать военные действия. Герр Шписс, ваша нация всегда великолепно воевала, и вам известно, что бунт необходимо подавлять вооруженным путем, прежде чем он станет неуправляемым. Я уверен, что вы согласны с таким подходом.

— С подходом — да, но мятежи уже вышли из-под контроля! У бунтовщиков есть винтовки, автоматы, взрывчатка, гранаты, бомбы, отравляющие и прочие газы…

— Но ведь стоит только пригрозить им ядерной войной, и…

— Это вам не школьники, у армии молодежи имеются ученые: молодые биологи, химики, физики. Ввязаться в ядерную войну в Европе… — Герр Шписс покачал головой. — Уже была попытка отравить источник воды в Кёльне возбудителем брюшного тифа.

— Все это просто немыслимо! — Седрик Лейзенби с надеждой оглядел коллег: — Четвинд? Манроу? Блант?

К удивлению Лейзенби, ответил только адмирал:

— Не знаю, при чем тут адмиралтейство, это не совсем наше дело, но я дам тебе совет, Седрик. Если твоя жизнь тебе дорога, возьми свою трубку, прихвати побольше табаку и беги как можно дальше от района любой ядерной войны, которую ты собираешься начать. Улетай в Антарктиду или куда-нибудь еще, куда не скоро доберется радиация. Профессор Экштейн нас предупредил, а он знает, о чем говорит.

Глава 18

Постскриптум полковника Пайкавея

На этом совещание прервалось. Канцлер Германии вместе с премьер-министром, сэром Джорджем Пэкхемом, Гордоном Четвиндом и доктором Райхардтом отправились на ленч на Даунинг-стрит.

Адмирал Бланд, полковник Манроу, полковник Пайкавей и Генри Хоршем остались, чтобы обсудить все в несколько более свободных выражениях, чем позволяли себе в присутствии важных персон.

Первые высказывания были довольно бессвязными.

— Слава богу, что они забрали с собой Джорджа Пэкхема, — произнес полковник Пайкавей. — Вечно он волнуется, дергается, удивляется, подозревает… Иногда он действует мне на нервы.

— Адмирал, вам следовало бы поехать с ними, — заметил полковник Манроу. — Вряд ли Гордон Четвинд или Джордж Пэкхем смогут отговорить нашего Седрика от поездки к русским, китайцам, эфиопам, аргентинцам или к кому еще черт его занесет.

— Мне нужно кое-что прощупать, — сердито заявил адмирал. — Съезжу-ка я в деревню навестить старого друга. — С некоторым любопытством он посмотрел на полковника Пайкавея: — Эта история с Гитлером действительно была для вас неожиданностью?

Пайкавей покачал головой:

— Не совсем. Нам были известны слухи о появлении в Южной Америке Адольфа и о том, что там уже много лет развевается флаг со свастикой. Шансы на то, что это правда, — пятьдесят на пятьдесят. Кем бы ни был этот парень — сумасшедшим, самозванцем или настоящим, — он довольно скоро отдал концы. Об этом тоже ходят слухи, болтают разное: он не был таким уж подарком для своих сторонников.

— Вопрос о том, чье тело нашли в бункере, по-прежнему горячо обсуждается, — заметил Блант. — Никакой идентификации проведено не было, об этом позаботились русские.

Он встал, кивнул остальным и направился к двери.

— Наверное, доктор Райхардт знает правду, — задумчиво проговорил Манроу, — хоть и выражался уклончиво.

— А канцлер?

— Разумный мужчина, — проворчал адмирал, обернувшись. — Он вел свою страну, куда считал нужным, и тут вдруг эта молодежь затеяла свои шалости с цивилизованным миром — жаль! — Он кинул проницательный взгляд на полковника Манроу: — Как насчет золотоволосого чуда, сына Гитлера? Вы все о нем знаете?

— Не стоит беспокоиться, — неожиданно ответил полковник Пайкавей.

Адмирал отпустил дверную ручку и вернулся на свое место.

— Все это выдумки. У Гитлера никогда не было сына, — продолжал полковник Пайкавей.

— Но вы же не можете быть в этом уверены!

— Мы уверены. Франц-Иосиф, Юный Зигфрид, идолизированный вождь, — это мошенничество высшей пробы, самый обыкновенный самозванец. Он — сын аргентинского плотника и красивой блондинки немки, она пела в опере