Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

- Они сотрудничают, - уверенно сказала Анна. - Икрамов играет против тебя. Значит, майор тоже.

- А где сейчас майор?

Анна связалась с другглом техника и через мгновение сообщила:

- В Дубне. С ним сотни бойцов спецназа. Они переворачивают город вверх дном.

- Я еду туда! - сказал Смолин и быстро вскочил, опять стукнувшись о верхнюю кровать.

Потирая ушибленную макушку, он покинул свою камеру и быстро пошел к ближайшему лифту наверх. Спустя двадцать минут он сидел, утонув в глубоком кожаном кресле веригинского катера, и наблюдал в иллюминаторе пролетающие мимо каналы Москвы. Смолин напряженно думал, как отбить подозреваемого у предателя-майора, если тот успеет сцапать беглеца раньше.

* * *

Егор проснулся от толчка и скрежета стали о бетон. Пол под ним содрогнулся. Лодка - если, конечно, он был в настоящей лодке - причалила. Он открыл глаза. Его окружала кромешная темнота. Вой электродвигателя, ставший за два часа сна привычным фоном, неожиданно смолк, и мир погрузился в оглушительную тишину. Ее нарушил скрип замков люка, а вслед за ним лязг упавшей крышки. Яркий солнечный свет ворвался в тесную лодку. Егор зажмурился, чтобы не ослепнуть. Вместе со светом внутрь проник привычная с детства вонь нагретой резины. Запах аквапленки. Перевозчик сдержал слово: они были в Москве.

- Приехали, - сказал контрабандист коротко.

Егор не ответил. Он еще не полностью проснулся. Чтобы осознать себя и окружающую реальность, требовалось время. Егор вспомнил процесс инициализации тела Наташи в стеклянном гробу, когда он пробуждал ее поцелуем, и слабо усмехнулся. Было в этом что-то похожее. Он зашевелился, разминая затекшие члены. Запах машинного масла и резины щекотал ноздри. Егор громко чихнул.

- Только это... извини, командир - не смог я на Беназир твою выплыть, - сказал капитан. - Сетка подводная вокруг квартала. Посольства стерегут, видать. Придется тебе пешочком пройтись. Тут недалеко, минут десять.

Егор напрягся. Подозрения вернулись к нему с новой силой. Он лихорадочно полез наружу, пока контрабандист не схватил его и не затащил назад. Тот только добавил подозрений. Обернувшись со своего сиденья к Егору и прикрывая глаза от света ладонью, он сказал:

- Ты это, командир... Деньжат не добавишь? Я антенну локатора об сетку оборвал. Знаешь, сколько они стоят?

Жадность и надежда в голосе перевозчика были такими неподдельными, что Егор сразу успокоился. Его не собираются обманывать, запирая в железном ящике под видом лодки - только обобрать до нитки. Выбравшись из душного чрева лодки и обнаружив на расстоянии вытянутой руки от себя узкую бетонную пристань, он громко сказал в темноту люка:

- Я отдал вашему брату все, что имел.

- Что, совсем ничего нет?

Егор задумался. Одежду он не отдаст. Голым его в посольство точно не пустят. В московских учреждениях бывают введеные под давлением нудистского лобби "голые" дни, когда персоналу и посетителям для пущего сплочения рекомендовано являться полностью обнаженными. Возможно, он попадет на такой день, если Гулл их практикует, однако рисковать не хотелось.

- У меня остался только чип, но он вживлен в мозг. Я не знаю, как его оттуда достать, извините, - сказал он, с трудом подавив злорадную улыбку.

- В мозг... - протянул отморозок разочарованно. - Жалко, а то бы я его на рынке продал. Ну, ладно, что ж теперь... Тогда бывай.

Егор попрощался и перепрыгнул с торчащей из-под аквапленки полоски металла на пристань. Люк захлопнулся. Узкий хребет лодки исчез под сомкнувшейся над ним с сухим шлепком сверкающей пленкой. Несколько секунд был слышен ставший почти родным вой электродвигателя, но потом стих и он. Егора окружала тишина, лишь чайки высоко в небе жалобно кричали о чем-то своем. Их тоскливые крики вселяли в душу тревогу.

Он так и не рассмотрел лодку - ну и Шива с ней. Слова контрабандиста разбудили в его воображении мрачные картины черного рынка чипов в Дубне. Стоило только задуматься об этом, как в голову полезли ужасные мысли о разрубленных ради извлечения чипов головах. Чип усилил визуализацию, сделав жуткие образы почти реальными. Было неясно, кому нужны выращенные внтури головы чипы, ведь их нельзя пересадить в другой мозг. Чипы прежних поколений еще можно попытаться, но вот новые точно не приживутся. Нет, это невозможно, решил Егор.

Он потряс головой, стряхивая морок. Следовало понять, где он и как попасть в гулловское посольство. Егор стоял на самом краю узкой пристани, бетонным штырем вонзившейся в затянутый аквапленкой канал. По обоим сторонам канала вздымались старые ступенчатые небоскребы, почему-то называемые в народе лужковскими.

Егор смутно припоминал, что уже был тут однажды, но никак не мог сообразить, где находится. Он попросил Наташу сориентировать его. Перед глазами возникла яркая алая стрелка, показывающая путь. Контрабандист не соврал: до гулловского посольства было всего несколько минут хода. Приободрившись, Егор пошел вперед, зачем-то стараясь наступать ногами на виртуальную стрелку, как это обычно делают дети.

Она вела его ровными прямыми отрезками, иногда слишком длинными. Егор не роптал. После заточения в подводной лодке небольшая прогулка была даже кстати. Он только боялся попасться полиции. Выйдя из лодки, Егор оказался под прицелом миллионов рассеянных в воздухе гулловских видеосенсоров. Он знал, что они следили за ним со стен домов и с корпусов проплывавших мимо таксоботов. Ему казалось, что прохожие, мимо которых он проскакивал, опустив взгляд и втянув голову в плечи, внезапно застывают на месте и подозрительно смотрят на него, провожая глазами - словно кто-то могущественный, прознавший о том, что Егор вернулся в Москву, переключил их в режим слежки. Бесстрастные лица и внимательные взгляды глаз, похожих на зрачки видеокамер, - будто люди и впрям превратились в приборы слежения, - не на шутку пугали его.

Завидев конец стрелки, Егор прибавил ходу. Представительство Республики Гулл находилось в четырех зданиях от него. Чтобы попасть туда, нужно было миновать расположенные вокруг покрытой аквапленкой площади Бхутто посольства Каталонии, Шотландии, Квебека и Фейслука. Первые три были скучными нагромождениями бетонных кубов, одно страшнее другого. Гулловское посольство оказалось симпатичным стеклянным зиккуратом с плоской вершиной, служившей вертолетной площадкой.

Самое яркое здание, посольство Фейслука, явно задумывалось как стилизация под восточный дворец или мечеть, однако напоминало дешевый каирский отель. От анимированных виртуальных узоров и бегущей вдоль глухих высоких стен без окон арабской вязи рябило в глазах. "Слава Шиве, мне туда не надо", - подумал Егор. К каталонцам, шотландцам и французам его, скорее всего, не пустят.

До стеклянной пирамиды оставалось метров триста. С трудом сдерживаясь, чтобы не побежать, он ускорил шаг, желая поскорее преодолеть расстояние, отделявшее его от безопасности и свободы.

* * *

- Милый, хорошие новости. Техник сообщает, что Лисицын попал под наши радары.

Детектив встрепенулся в своем кожаном кресле.

- Где он?!

- В Москве, на Воробьевых горах. Он идет в сторону посольского квартала. Передаю координаты другглу нашего пилота.

В подтверждение ее слов катер резко свернул влево и помчался с удвоенной скоростью, потеряв не успевшие среагировать скутеры сопровождения. Смолин стиснул подлокотники внезапно вспотевшими руками. Он понял, зачем подозреваемому посольский квартал. Лисицын хочет просить убежища. Отзываясь на его мысли, Анна открыла досье подозреваемого и молча показала его второе гражданство: Республика Гулл.

Детектив заерзал в кресле. Дело пахло международным скандалом. А еще этот проклятый майор...

- Аня, попроси техника не сообщать ничего майору... если еще не поздно.

Анна надолго замолчала.

- Его интересует, что он за это получит. Его друггл говорит, что он рискует карьерой.

- Уговори его! Придумай что-нибудь! - попросил Смолин.

У него не было ни малейшего желания решать еще и это проблему. Катер стремительно пожирал расстояние, отделяющее его от Лисицына. Впереди показался силуэт здания университета на Воробьевых горах, острым шпилем цеплявший низкие облака. Судя по аниному молчанию, переговоры затянулись. Это хорошо, подумал детектив: я схвачу его раньше, чем майор узнает о происходящем.

- Мы договорились, он не скажет майору! - довольно сообщила Аня. - Техник уверен, что потеряет работу. Я пообещала, что тогда ты возьмешь его своим помощником.

- Помощником?! Да на кой черт мне помощник? Мне и платить ему нечем! - возмутился Смолин ее самоуправством.

- Прости, милый, мне больше нечего было предложить. И потом, ты же сам всегда жалуешься, что зашиваешься один. Он согласен на любые деньги.

Смолин вздохнул. Как знать, может, оно и к лучшему. Парень-то толковый. С его знаниями они такого наворотят...