Широки врата - Эптон Синклер

Часть большого города, известная как Йорквилл, лежала к востоку от Центрального парка. Там в большом количестве жили немцы, и там нацисты кричали, маршировали и продавали свои газеты. Южнее был район многоквартирных домов, сдаваемых в аренду, известный как Маленькая Италия, где фашисты делали то же самое. Сразу к востоку от площади Юнион-Сквер у коммунистов была своя штаб-квартира в старом здании завода. Рядом находился центр социалистов в школе Рэнд, а дальше размещалась газета еврейских социалистов с большим количеством читателей, чем было евреев во всей Палестине.

Теперь все эти группы устремили свои глаза на Испанию. Они следили с напряженным вниманием за ходом войны, и параллельно этому за пропагандистской войной по всему городу. Когда приходил большой немецкий пароход с нацистской пропагандой на различных языках, или когда он уходил груженный оружием в Португалию, красные устраивали демонстрации, а нацисты нападали на них с дубинками. Полицейские, многие из которых были ирландцами и ярыми антикоммунистами, стояли и наслаждались шоу. Мэр города, частично еврей и наполовину итальянец, не так давно был социалистом, и красные газеты осудили его как ренегата. А делегации рабочих призывали его обеспечить соблюдение закона.

Ни одна из сторон в этой борьбе не довольствовалась словами. Обе знали, что настало время для действий, и обе открыли то, что было в действительности вербовочным пунктом для каждой из сторон. Закон запрещал привлекать людей на службу в иностранные армии, но ничего не запрещало людям ехать, куда они пожелают, и не было никакого запрета против предоставления им информации и консультаций или даже средств, чтобы помочь им в пути. В Мадриде были организованы Интернациональные бригады, аналог иностранного легиона Франко. Молодые немцы, молодые итальянцы, оказавшись в изгнании, на чужой земле имели шанс попасть в страну их врагов, и они приходили ротами и взводами. Вся Нью-Йоркская пресса, которую называли радикальной, была полна их деяниями. Ланни делал вырезки и направлял их Рику. Когда он получил письмо от Рауля, полное новостей, он сделал копии и послал их не только Рику и Труди, но и, анонимно, в газеты, которые могли бы их напечатать. Временами он посещал митинги, не привлекая к себе никакого внимания. Как преступник возвращается на место своего преступления, так и он вернулся в церковь, где он заказывал проповедь. Когда один из церковных служителей выбрал его в качестве перспективного прихожанина и спросил его, не хочет ли он присоединиться, тот ответил: «Я чужой в городе» и улизнул.

К концу октября Ганси и Бесс вернулись к себе домой, и Ланни с ними провел несколько дней. Они стали идейно ближе, чем раньше. Во время войны различия кажутся менее важными, чем согласие. Ланни рассказал историю о своих приключениях, и Бесс спросила: «Как ты думаешь, они примут нас в Мадриде?»

«О Боже!» — он сказал. — «Они отдадут вам ключи от города».

«Мы с них не стали бы брать деньги», — добавил Ганси.

«У них есть много денег», — ответил собеседник. — «Им не хватает самолетов и танков». Он добавил: «Я думаю, что я возьму Альфи и его приятеля, когда они закончат свое обучение. Итак, мы можем встретиться там».

В это время войска генерала Франко сняли осаду Толедо и собирались двинуться на север в сторону Мадрида. Бесс сказала: «Нам лучше бы поторопиться, а то мы можем опоздать». Ее муж воскликнул: «О, Боже!»

Они были за пять тысяч километров от опасности, но содрогались при мысли о бомбах, падающих на дома цивилизованных и просвещенных людей. Они сидели перед камином в удобном старом доме, но их спокойствие нарушали мысли о товарищах из десятков стран, лежащих в продуваемых ветром окопах Гвадаррамы. У них были деньги в банке, известность и друзья, искусство, которое они любили и лелеяли, но они не смели позволить себе пользоваться этими благами, потому что цивилизация, в которой они выросли, дрожит на грани страшной пропасти. Какие гарантии могут быть для любого цивилизованного человека в любой части мира, когда бандитам разрешили захватывать ресурсы одной страны за другой, убивать всех свободомыслящих людей и заставить всех наемных рабов производить оружие массового уничтожения? Самолеты и бомбы, чтобы разрушать города, подводные лодки, чтобы торпедировать пароходы, чудовищные танки, чтобы утюжить поля, давить людей и разрушать все на своем пути! Вы хотели выйти и ударить в тревожный колокол, но кто услышит его? Это был мир полуслепых людей, которые выбрали религию полной слепоты и допускали к власти и ответственности только тех, кто ничего не мог видеть и не разрешал никому рассказывать о том, что лежит у них перед носом.

Ланни сел на пароход в Англию, потому что там у него был картинный бизнес, и Альфи написал, что его подготовка была близка к завершению. Ланни хотел увидеть Рика и рассказать ему эту новость, также попытаться помочь Нине в период страданий. Когда человек приобретает друзей, он получает не только радости, но и горести, и он должен вкусить горькое со сладким. Особенно, когда выбираешь своих друзей среди тех, кто сам обрекает себя на неприятности.

Для английского парня, наследника титула и прекрасной старой усадьбы, чуткого и интеллигентного, на самом деле не было никакой надобности бросить все эти блага посреди многообещающей университетской карьеры, отправиться в чужую страну и заняться самым опасным и нервным делом, известным, как управление боевым самолетом в бою. Но некоторые англичане такие. Везде, где есть несправедливость в мире, можно найти несколько англичан, противостоящим ей. Даже когда эта несправедливость вызвана их собственным правительством, они поднимают свои голоса в знак протеста и выигрывают вердикт истории и сохраняют доброе имя своей страны.

Здесь был этот высокий и стройный парень, не особо сильный, но для того чтобы справиться с самолетом, не нужна физическая сила. Он загорелся своим делом. В конце концов, он должен был сделать что-то, вместо того, чтобы просто сидеть и жаловаться, в то время как весь мир катится к черту. У него было четырнадцать лет, за которые можно научиться ненавидеть фашистов. Это означало, что он начал очень молодым. Но в этом доме передовых интеллектуалов все начинали рано. Альфи ничего не говорил о своих шансах вернуться, и другие члены семьи тоже, но, конечно, они знали, что шансы были невелики. Никто не говорил героических слов. Альфи сказал: «Англия рано или поздно будет драться с ними, а некоторые из нас могут начать действовать сейчас».

Он говорил только о технических особенностях новой профессии, которой обучается. Он смаковал проблемы баллистики и аэронавтики. Обтекатели, клапаны двигателя из вольфрама, полые и заполненные нитратом калия и нитратом натрия для отвода тепла. Удельная нагрузка на крыло, он летал на истребителях с соотношением выше тридцати. Он обсуждал октановые числа, которые были высокими, и все время повышались. Он спросил Ланни об американских военных самолетах. Боинг, который вырвался вперёд других, а потом Дуглас, который, казалось, превзошёл Боинга, и теперь Бэдд-Эрлинг, который оставил их всех позади.

Ланни рассказал печальную историю своей неудачи с Робби. Но не надо жалеть ни о чём. Семья знала о Робби, задолго до рождения Альфи. Альфи сказал своему другу, чтобы тот не волновался. Он был уверен, что испанские правительственные силы будут иметь много хороших самолетов. Он летал на многих различных типах самолётов и мог справиться с любым. Он также освоил работу механика, ибо в условиях военного времени, никогда не знаешь, когда могут возникнуть чрезвычайные ситуации. Альфи хотел добраться до Мадрида, и если ему это удалось бы, то его командиром был бы майор Игнасио де Сиснерос, муж Констанции-де-ла-Мора. Альфи хотел бы знать, что она говорила о своем муже или о самолетах, на которых он летал. Жаль, что Ланни провел столько времени в Прадо, вместо того, чтобы посещать аэродромы и узнать, что у них там было. Ланни сказал: «Они не были расположены показывать что-нибудь незнакомым людям».

Когда выходные закончились, Ланни взял небольшой автомобиль Нины и повёз парня за восемьдесят километров в частную авиационную школу, где тот проходил обучение. Там было лётное поле с ангарами и группа молодых парней, среди которых был коренастый и рыжеволосый парень, который был партнером Альфи. Они использовали совершенно новый жаргон, который нужно было переводить любому постороннему, будь он американец или англичанин. «Ощущение» места напомнило Ланни учебный лагерь на равнине Солсбери, куда Робби возил его и Рика летом 1914 года за несколько дней до начала великой войны. Самолеты стали в три раза быстрее, чем те старые бипланы «ящики» из дерева, проволоки и холста, но дух пилотов остался тем же. Ланни вздрогнул, когда он увидел, как близко ситуация в мире напоминала тот день, когда они узнали об убийстве австрийского эрцгерцога и эрцгерцогини. Государственные деятели Великобритании были почти все из «старой банды», и достаточно научились с 1914 года терять силу духа и были готовы уступить каждой угрозе войны.