Трон тени - Векслер Джанго

— А потом… случилось то, что случилось. Джейн взяла штурмом Вендр. Я стала депутатом Генеральных штатов. И помогла вам выбраться из тюрьмы… — Винтер помедлила. — Вы затем и отправили меня к Кожанам? Чтобы я сделала это и многое другое?

— Другими словами — знал ли я, что произойдет? — Янус тихо засмеялся. — Ах, лейтенант! Вы не представляете, как легко обрести репутацию гения, просто приписав себе то, что уже свершилось.

— Но… если вы ничего этого не знали… тогда почему…

— Вы играете в шахматы?

Винтер опешила.

— Так себе.

— Как игра они меня никогда не привлекали, — проговорил Янус, однако как метафора могут быть полезны. В шахматах, играя с сильным противником, невозможно составить надежный план. Хороший игрок не станет утверждать, будто он предвидит, что произойдет, и двигает фигуры сообразно своему предвидению. Скорее, он ставит свои фигуры на те клетки, где они вернее всего помогут ему выиграть, независимо от того, как будет действовать противник.

— Значит, я пешка в вашей игре?

— Вы солдат под моим началом. Ценный агент. Я предположил, что внедрить вас в близкое окружение Чокнутой Джейн, небезызвестного главаря портовой банды, может быть куда эффективнее, чем, скажем, держать при дворе. Как выяснилось, я был прав, и Джейн оказалась центральной фигурой событий. Но могу ли я сказать, будто знал, что произойдет? Нет, не могу, как бы сильно этого ни желал.

— Понимаю. — Винтер медленно, протяжно выдохнула. Я хотела поблагодарить вас. За то, что… сдержали слово и нашли Джейн.

— Конечно.

— А Черные священники? Дантона убил один из них. Думаю, вместе с полком прибыли из Хандара скрижали с Именами, но…

— Всему свое время, лейтенант, — перебил Янус. — Прямо сейчас наш главный враг — Орланко. Как только с ним будет покончено… поглядим.

Глава двадцать вторая

Маркус

— Фиц! — воскликнул Маркус, крепко пожимая руку своего бывшего лейтенанта. — До чего же я рад тебя видеть! Вторая нашивка тебе к лицу.

— Благодарю, сэр, — отозвался Фиц. Его синий мундир выглядел, как всегда, безупречно, и две серебряные нашивки, обозначавшие капитанский чин, сверкали так, что больно глазам. — Назначение, само собой, временное, пока оно не утверждено министерством.

Маркус рассмеялся.

— Если мы победим, вряд ли его откажутся утвердить. Если же проиграем…

— И я так же считаю, сэр.

— Знаешь, ты теперь совсем не обязан именовать меня «сэр».

Фиц почти уязвленно глянул на него.

— Ни в коем случае, сэр! Старшинство по–прежнему за вами.

«Ну и ладно. По крайней мере, хоть что–то в этом мире остается неизменным».

— Ты приехал повидаться с полковником?

— Точней говоря, заехал за ним.

Разговор шел перед парадным входом Двойных башенок, и Фиц указал на двуконный экипаж, который стоял на подъездной аллее:

Полковник собирался посетить Триумфальную площадь, где мы проводим публичные занятия. Полагаю, он захочет, чтобы вы к нему присоединились.

— Рад это слышать. — Маркус почти неосознанно провел пальцами по подолу кителя. — Все–таки немного странно жить в доме, где королева спускается к завтраку в халате.

— Могу представить, сэр.

Наступила долгая пауза, и Маркус отчего–то ощутил неловкость. Два года провел он бок о бок с Фицем, и за это время присутствие лейтенанта стало естественной частью его жизни. Ему даже не приходилось отдавать приказы — Фин предвосхищал их и с непринужденной легкостью исполнял то, что требовалось исполнить.

Теперь же Маркус не знал, как себя держать. Фиц — капитан первого батальона, которым прежде командовал он сам. Можно не сомневаться, что бывший лейтенант с блеском исполняет свои обязанности; загвоздка в неопределенном положении самого Маркуса. Должности как таковой у него нет — кроме того, что он остался капитаном уже расформированной жандармерии, да еще выполняет различные поручения Януса. В былые дни он забросал бы Фица вопросами о состоянии батальона и о том, как идет подготовка к кампании, но сейчас подобные расспросы смахивали бы на ущемление прав командира части.

Фиц нахмурился. Вначале Маркус решил, что его собеседник испытывает ту же неловкость, но затем услышал:

— Сэр, мне крайне неприятно приносить дурные вести, но я не могу оставлять вас в неведении.

— Дурные вести?

Фиц сдержанно кивнул.

— Речь идет о мисс Алхундт. Мне известно, что вы с ней были… близки.

Вот как. — Маркус судорожно сглотнул. Во рту вдруг пересохло. — И что же?

— Она скончалась во время плавания, — сказал Фиц. — Мне очень жаль, сэр. Доктора делали все, что могли, но в конце им даже не удавалось напоить ее. Нам пришлось похоронить ее в море.

Маркус отрешенно кивнул. Он даже не знал, следует ли ему горевать или же, напротив, вздохнуть с облегчением. Он ясно помнил Джен в древнем храме, помнил, как ее смертоносные чары с треском разрывали воздух и превращали камни в крошево, как насмехалась она над их недолгой близостью. И все–таки в памяти Маркуса была и другая Джен — та, что пришла в его палатку и тесней прижималась к нему, чтобы вдвоем уместиться на узкой походной койке, подбородком утыкалась ему в плечо и медленным дыханием щекотала ухо. В этой Джен были тихая кротость и беззащитность, которые он никак не мог увязать со злобной тварью, бесновавшейся в храме.

Где же была настоящая Джен и где — маска? Теперь, наверное, он этого никогда уже не узнает.

— Спасибо, что рассказал, — наконец выдавил Маркус.

— Мне очень жаль, — повторил Фиц. — Я подумал, что вы предпочли бы узнать об этом сразу, а не много позже.

— Все верно. — Маркус сделал глубокий вдох, преодолевая комок, сдавивший горло. — Как поживают остальные?

— Неплохо, сэр. Парочка рядовых свалилась с лихорадкой, и мы были вынуждены оставить их в Вайене, но в целом плавание прошло без происшествий. — Фиц состроил выразительную гримасу. — Правда, люди были не слишком довольны тем, что пришлось еще неделю торчать на борту.

— Еще неделю? Что ты имеешь в виду?

Мы причалили в Омсе, вниз по реке, неделю назад. Согласно указаниям полковника, мы должны были оставаться там и ждать его сигнала, а уж тогда как можно быстрее прибыть по Зеленому тракту в город.

— И вы отменно справились с делом, капитан, — заметил Вальних, распахнув входную дверь. За ним, с винтовками на плече, следовали два миерантая. — Я не хотел вводить полк в город, не зная, как будет воспринято его появление, — пояснил Янус, обращаясь к Д’Ивуару. — Поэтому оставил указания задержаться в Омсе и ждать моего приказа. Оно и к лучшему. Кто знает, как повели бы себя Генеральные штаты, если бы в столице внезапно объявился армейский полк.

— Действительно — кто знает? — пробормотал Маркус, припомнив, как после освобождения полковник тут же разослал во все стороны конных нарочных. «Хотел бы я знать, чего еще он ждал».

— Едем? — осведомился Янус. — День предстоит хлопотный. Сегодня утром прибыли посланцы герцога.

Посланцы? — отозвался капитан, когда они направились к экипажу. — И каково же послание?

Его светлость требует нашей капитуляции. Что же еще? Разгромив отряд Педдока, Орланко заключил, что мы остались беззащитны. Его делегаты были чрезвычайно поражены, узнав о прибытии в город Первого колониального полка.

— Надеюсь, это известие заставит его задуматься.

— И хорошо бы надолго, — подхватил Янус. — Время — вот что необходимо нам, как воздух. Боюсь только, что герцог это тоже понимает.

— Что вы с ними сделали, сэр? — спросил Фиц. — Я имею в виду посланцев Орланко. Они, насколько понимаю, хотели начать переговоры?

Полагаю, именно этим они сию минуту и заняты. — Янус блеснул знаменитой беглой улыбкой. — Я сказал, что мне поручена только оборона города, но никак не ведение переговоров и что им следует все обсудить с депутатами Генеральных штатов. Когда я видел посланцев в последний раз, они направлялись к Кафедральному собору.