Fallout Equestria: Синяя молния - Даниил Смит

И впечатление усиливалось тем, что этой единорожкой была Лира.

Если тогда, на увиденных точно таким же образом сорванных похоронах, та предпочитала обращать внимание скорее на других, чем на саму себя, то теперь больше никого в зале не было. И уж эту мятно-зелёную, ещё не покрытую рубцами и язвами шёрстку Космик больше ни с чем не могла спутать.

Лира зашипела сквозь стиснутые зубы. В роге сильно кольнуло — должно быть, единорожка попыталась применить магию, однако с надетым кольцом-блокиратором это было бесполезно. По лбу заструился пот, а глаза зажмурились от усилия.

Вскоре Лира резко выдохнула и расслабилась. Затем тихонько пробормотала:

— Да в рот вас долбить, что вам ещё от меня нужно?..

И тут дверь зала отворилась.

Лира сразу вскинула голову, уставившись на вошедших.

Их Космик тоже знала. Ну, как минимум одного из них.

Голденблад, облачённый в чёрный, будто бы похоронный костюм, подошёл к Лире и встал напротив. Обвёл взглядом её голое тело и ровным тоном проговорил:

— Лира Хартстрингс, вы обвиняетесь в экстремизме и призывах к свержению власти. Сейчас я бы хотел побеседовать с вами, чтобы определить степень вашей вины и опасность ваших мыслей для государства.

— А у меня есть выбор? — хмыкнула Лира. — Что, в одиночку струсил прийти, решил позвать своих миньонов?

Она с ненавистью воззрилась на двух единорогов, стоявших по сторонам от Голденблада.

Соник и Тейлз в своё время рассказали достаточно, чтобы Космик могла определить, кто перед ней из героев мультсериала.

Сиреневая кобыла с зелёной полосой в фиолетовой гриве держала телекинезом планшетку и авторучку. Её синие глаза смотрели на заключённую оценивающе и бесстрастно — словно бы перед ней находился пациент, которому нужна была помощь психолога. Что ж, Старлайт Глиммер и впрямь изменилась с тех пор, как стала директором Школы дружбы.

Рыжий единорог в очках и расшитом звёздами тёмно-синем плаще, однако, глядел на Лиру с неловкостью и даже чуть не с сочувствием. Как Скайблум на Космик, когда та имела неосторожность вернуться в Республику. И можно было надеяться, что Санбёрст окажется к Лире добрее, чем Голденблад со Старлайт.

— Ты сама виновата, что попала сюда, Лира, — вздохнула сиреневая пони. — Мы неоднократно пытались тебя убедить, чтобы ты не раскачивала лодку. И не стремилась подорвать ситуацию в обществе, которая и без того остаётся взрывоопасной.

— А разве не сами вы довели до этого⁈ — выкрикнула Лира. — О да, конечно, с шаров Пинки Пай оказалось очень удобно расстреливать демонстрации! А эти новые стелс-боты с электрошокерами — бывшие спрайт-боты — так и вообще сказка!..

— Тебе не понять, — ответил Голденблад. — Если бы мы не остановили Луну, то Эквестрию смели бы в тот же день. А так стране было даровано хотя бы несколько лет жизни. Да, тяжёлой, неприятной, голодной, — но всё-таки жизни.

— И мне тебя расцеловать за это, что ли? — Лира с вызовом выставила вперёд подбородок. — Ну вот что тебе мешает? Лягать, ты же здесь новый бог, пусть даже при оккупационном правительстве! Что тебе не даёт расчехлить мегазаклинания и стереть Зебрику с лица Эквуса, выиграв задним числом ту войну, которую ты трусливо слил шесть лет назад?

— Совесть. В разработанной мною концепции нет превентивного удара — только ответный. Но такой силы, что заставит мироздание содрогнуться.

— Ты — и совесть? — фыркнула единорожка. — Не смеши меня. После того как ты замучил до смерти Пинки и Рэрити? И ещё тот суд… Серьёзно — пять тысяч пунктов обвинений? Ну тут уж одно из двух — либо я рехнулась и мне всё это бредится, либо ты. По крайней мере, такого фарса мне прежде не доводилось видеть.

— Хочешь устроить ревизию результатов процесса? — поднял бровь Голденблад. — Хорошо. Мисс Глиммер, — повернулся он к Старлайт, — будьте добры…

Та молча кивнула, и перед ней в воздухе во вспышке магии появилась папка с какими-то документами.

— Благодарю. — Голденблад кивнул и перехватил папку собственным телекинезом. — Итак… начнём, пожалуй, с самого серьёзного. Пинкамина Диана Пай — 4379 пунктов. Причём по ста двадцати двум она была оправдана — в основном из-за того, что её Министерство в этих случаях сработало очень уж чисто: никаких улик, а также не удалось доказать пару моментов с хранением и оборотом праздничных минталок.

Хочешь услышать об остальных? Изволь.

Твайлайт Спаркл — 296 пунктов. Признана виновной по всем. Пыталась оправдываться тем, что делала свои опыты ради Эквестрии, для того, чтобы остановить войну… что ж, с этим она не справилась — войну так или иначе остановил я. А после неё остались лишь тонны токсичных отходов и трупы тех, кого они убили, перед тем превратив в чудовищ.

— Но… ты же ей помогал! Дискорд побери, ты со своим ДМД помогал им всем — а потом просто предал их!

— А ты предала меня, — парировал он, и Лира дёрнулась, как от удара. — Да, часть ответственности за исследования, проводимые Департаментом, я спихнул на неё. Однако она была настолько одержима идеей создать магическое оружие для победы, что сама фактически сделалась соучастницей того, чем занималось моё ведомство. И в мире после войны — вне зависимости от исхода: после поражения или после победы… особенно после победы — Твайлайт Спаркл не было места. Ни ей, ни остальным Министерским Кобылам. Они как раз и стали той монетой, которой Эквестрия заплатила за то, чтобы война закончилась. Какая горькая ирония судьбы, не находишь?

Он вздохнул.

— Но продолжим. Эпплджек — семнадцать пунктов. В целом безобидные вещи, в мирное время на такое бы закрыли глаза: всего-то неаккуратно подводимая финансовая отчётность, небольшая доля кумовства, а также пара попыток вставить палки в колёса собственному Министерству и несколько неосторожных высказываний, так удачно попавшихся в шарах памяти. Признана виновной по всем пунктам, вину не признала. Жаль — можно сказать, ей просто не повезло.

— Не повезло⁈ Да ты упрятал её на всю жизнь за решётку! Я видела её пару раз, когда меня проводили мимо её камеры. Эпплджек в депрессии, это больше не та решительная и смелая пони, какой она была раньше. Ты сломал её. Не удивлюсь, если она однажды наложит на себя копыта. — Лира стиснула зубы. — Ты монстр, Голденблад. И единственный, кто здесь на самом деле предатель.

— Рэйнбоу Дэш — 142 пункта. Да,