Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Филип и понятия не имел, кто такой Рэннульф и зачем король хочет его видеть, но у него сложилось впечатление, что хоть Стефан и был рассержен, однако насчет того, чтобы так изувечить этого человека, он все же шутит.

Затем вперед выступил Уолеран и поклонился.

— Это Уолеран Бигод, новый епископ Кингсбриджский, — ты его помнишь, — сказал Генри.

— Да-да, — кивнул Стефан и перевел взгляд на Филипа. — А это кто?

— Мои приор, — ответил Уолеран.

Поскольку он не назвал даже имени, Филип дополнил его.

— Филип из Гуинедда, приор Кингсбриджский, — представился он, пожалуй, несколько громче, чем намеревался, и поклонился.

— Подойди-ка, святой отец, — сказал Стефан. — Да у тебя испуганный вид. Что тебя беспокоит?

Филип не знал, что ответить. Его многое беспокоило.

— Меня беспокоит то, что у меня даже нет чистой сутаны, — в отчаянии выпалил он.

Стефан расхохотался, но не зло.

— Тогда пусть это тебя не беспокоит, — проговорил он и, взглянув на своего разодетого брата, добавил: — Мне нравятся монахи, которые выглядят как монахи, а не как короли.

Филипу стало немного легче.

— Я слышал о пожаре, — снова заговорил король. — Ну и как ты там управляешься?

— В день пожара Господь послал нам мастера-строителя. Он очень быстро отремонтировал галерею, а службы мы проводим в крипте. С его помощью мы расчищаем развалины пол строительство. Он уже сделал и чертежи новой церкви.

При этих словах брови Уолерана поползли вверх: ему не было известно о чертежах. Филип бы, конечно, рассказал ему о них, если бы он спросил, но ведь епископ даже не поинтересовался, как идут дела в Кингсбридже.

— Похвальная расторопность, — сказал Стефан. — Когда начнете строить?

— Как только я найду деньги.

— Вот поэтому-то, — влез в разговор Генри, — я и привел к тебе приора Филипа и епископа Уолерана. Ни у монастыря, ни у епархии нет средств для финансирования такого большого проекта.

— Как нет их и у короны, мой дорогой братец, — заметил Стефан.

У Филипа как-то сразу опустились руки: это было не слишком многообещающее начало.

— Знаю, — кивнул Генри. — Я искал способ помочь им построить собор, не затратив при этом ни пенса. Выражение лица Стефана было скептическим.

— Ну и как? Преуспел в разработке столь хитроумного, если не сказать магического, плана?

— Да. Для того чтобы финансировать строительство, я предлагаю отдать земли графа Ширинга епархии.

Филип затаил дыхание.

Король задумался.

Уолеран хотел было что-то сказать, но Генри жестом остановил его.

— Идея не глупая, — произнес король. — Мне она по душе.

Сердце Филипа забилось.

— К сожалению, — сказал Стефан, — я только что фактически пообещал это графство Перси Хамлею.

Филип буквально застонал. Он-то уже думал, что король собирается сказать «да». Разочарование, словно удар кинжалом, причиняло ему невыносимую боль.

Генри и Уолеран были ошеломлены. Этого не ожидал никто.

Первым опомнился Генри.

— Фактически? — переспросил он.

Король пожал плечами:

— Я, конечно, мог бы увильнуть от выполнения своего обещания, хотя все это будет выглядеть весьма неудобно. Но, в конце-то концов, ведь именно Перси заставил изменника Бартоломео предстать перед правосудием.

— Не без помощи, милорд, — выпалил Уолеран.

— Я знаю, что ты сыграл в этом определенную роль…

— Именно я сообщил Перси Хамлею о готовившемся против тебя заговоре.

— Да-да. Между прочим, а откуда ты узнал об этом?

У Филипа подкосились ноги. Разговор переходил в опасное русло. Никто не должен был знать, что эти сведения были получены от его брата Франциска, ибо он до сих пор служил у Роберта Глостера, который был прощен за свое участие в заговоре.

— Я узнал об этом из предсмертной исповеди, — ответил Уолеран.

Филип облегченно вздохнул. Уолеран повторил его же — Филипа — ложь, только сказал, что «исповедовал» он сам, а не Филип, который теперь был рад скрыть свое участие во всем этом.

— И все же Перси, а не ты, рискуя жизнью, напал на замок Бартоломео и захватил изменника, — настаивал Стефан.

— Ты мог бы как-нибудь еще наградить Перси, — вставил Генри.

— Но Перси хочет именно Ширинг. Он знает это место и будет с пользой для дела управлять им. Я мог бы дать ему Кембриджшир, но признают ли его тамошние жители?

— Сначала нужно отблагодарить Бога, а уж потом людей. Ведь Бог же сделал тебя королем.

— Но Бартоломео схватил все-таки Перси.

Такая непочтительность к Господу возмутила Генри:

— Все мы во власти Божией…

— Только не дави на меня! — воскликнул Стефан, поднимая руку.

— Слушаюсь, — смиренно сказал Генри.

Это была явная демонстрация королевской власти. Какое-то