Место покоя Моего - Артем Абрамов

Могила оказалась просто роскошной. Петр постарался поточнее запомнить ее местоположение, чтобы — вдруг да выпадет такое! — поискать ее, настоящую, буде когда-либо попадет в Иерусалим… Вообще-то надо бы попасть. Уволиться к такой-то матери или хотя бы взять положенный за минувшие годы отпуск и махнуть в современный ему Иерусалим, в Галилею — пройтись по знакомым маршрутам, посмотреть, что сможет узнать. Мечты, мечты… А могила была даже, если можно так выразиться, двухкомнатной. В первой положено скорбеть живым родичам, приходящим помянуть усопшего, во второй — место самому усопшему, да не просто в комнате, а в специальной нише, дополнительно проделанной в стене. Правда, во вторую комнату покойник попадает примерно год спустя — после полного истлеиия. Только тогда родня соберет останки и уложит в нишу. Жутковатая работенка!.. Кстати, если случится Иосифу уйти в мир иной, где, как сказано в мишне, в учении Талмуда, «у каждого еврея еств доля в грядущем мире», в этом мире он отлично сможет лечь в соседней с Иешуа нише. Не врет Талмуд: равная с Машиахом доля! Чем подтверждается правда евангелистов, похоронивших знатного иудея по соседству с Христом. Подтверждается, однако, факт, но-не место. Ну хоть что-то должно совпасть с каноническим текстом, хоть по мелочи…

Ученики и женщины по обычаю надорвали туники по вороту, не сильно порвали, поскольку обычай обязателен, но он не указывает степени насилия над одеждой. А все они сейчас — далеко от дома, через семь дней им придется идти в неблизкий путь, потому что неловко злоупотреблять гостеприимством Лазаря и сестер на еще тридцать дней траура, а денег, чтобы купить новую одежду взамен порванной, не хватит для всех. Проще зашить, Марфа и Мария найдут чем…

Петр и Иоанн подняли тело вдвоем, внесли его в пещеру, бережно уложили на возвышение у стены, расправив на нем льняной талит. Иешуа и вправду выглядел мертвым — мертвее быть не могло. Петр не раз видел «отключившихся» паранормов, сам «отключался», знал, что иллюзия смерти для окружающих — полная. Луч-шие из знаемых Петром паранормов, особенно — его коллеги, Мастера, — умели потом «включаться» сами, по внутреннему приказу, чаще всего запрограммированному на определенное время еще при «отключении». Более слабым требовался помощник. Петр пока не ведал: сможет Иешуа вернуться во здравие и добрую память самостоятельно, но в любом случае собирался явиться к могиле сразу после похорон Иуды, отстать от группы по дороге в Вифанию. Сам Иешуа «включится», Петр ли ему поможет, но присутствовать при этом Петру необходимо. До утра третьего дня, до официального момента Воскресения, они должны о многом поговорить. Этот разговор нужен и Иешуа и Петру. И не у могилы на вполне удобной горной полянке поговорить, а уйти куда подальше, чтобы в утро третьего дня — или первого дня новой недели — пришедшие к могиле увидели отодвинутый от входа камень-дверь и пустую пещеру.

Уложив тело-Иешуа, Петр попытался пробиться к нему в сознание и приказать не «включаться» до своего возвращения. Когда оно будет?.. Сейчас — пять двадцать семь. Иуду придется хоронить уже в шабат. Бог простит, как утверждалось. Прибавим еще, как минимум, часа три, а то и больше: на путь в Нижний город, на переход к названному камнерезом месту захоронения Иуды, на возвращение к Елеонской горе, к дороге на Вифанию… Дождись, Иешуа, мысленно пробивался к нему Петр. И не знал — удалось или нет. Блок был мертвым.

— Спасибо тебе, Йосеф из Рама-фаим-Цофима, — сказал Петр старику, когда все вышли на воздух, а Симон и Яаков накатили на, вход круглый диск камня. — Я плохой прорицатель, мне далеко до Машиаха, но поверь, если сможешь: имя твое и поступок твой ос-танутся в памяти многих и многих поколений. Не случайно это, наверно, ибо твой город славен рождением пророка Шамуэля, имев-, шего себе откровения Господни.

— За что? — искренне удивился Иосиф. — Я ж ничего особенного не совершил. И к пророку Шамуэлю никакого отношения не имею. Где он и где я?.. Не преувеличивай моих заслуг, добрый ученик, я сделал лишь то, что должен был сделать, ни на перст больше…

— За это и зачтется, — не согласился Петр. — Кто подает вовремя — подает вдвое… Прощай, Йосеф, выпадет случай — встретимся, нет — не поминай злым словом. Долгой жизни тебе…

Он не знал, сколь долгой будет жизнь Иосифа из Аримафеи, и чтоб сие его волновало — так нет.

Обратился к спутникам:

— Надо спешить. Близится перелом суток, надо предать земле тело брата нашего Иуды и успеть до ночи прийти к Лазарю и сестрам.

— Как предать земле? — вслух изумился Яаков, а остальные поддержали его недовольным ворчанием. — Ведь мы не успеем до наступления шабата, а потом — уже грех. Нет, Кифа, надо дождаться утра первого дня. В подземелье дома камнереза холодно, телу Иуды ничего не сделается.

— И правда, Кифа, — робко проговорила мать Мария. Она перестала плакать, держалась стойко. Надо ли удивляться? Траур — это всего лишь процесс, ритуал. Но шабат исключен из ритуала. А Иешуа не вернуть… Железная логика людей спокойно расчетливого века, относящихся к смерти поистине философски! Как, к слову, будут относиться к ней и все те, кто подхватит и понесет учение Христа. Даже поговорка возникнет: Бог дал, Бог и взял. И еще более циничные: жить живым, пусть мертвые хоронят своих мертвецов…

Подумал так и застыдился: при чем здесь расчетливый век! Просто Мария устала лить слезы, устала нравственно и ментально, похороны сына отключили в ней что-то, что не позволяло ни на секунду почувствовать себя живой, но только мертвой, как сын. Или включили — если уж Петр начал пользоваться терминами, относящимися к паранормальной деятельности.

Но следовало к ней, к деятельности этой, и прибегнуть: добром они не пойдут хоронить Иуду, оставят все на послезавтра.

«Идите за мной. — Петр вошел в сознание сразу всех, взял в горсть их волю, безжалостно убрал самостоятельность. — Сейчас мы дойдем до дома камнереза, заберем тело брата нашего, если женщины подготовили его к последнему пути, и пойдем на север — куда укажет камнерез. Мы предадим тело Иуды земле и сразу же направимся в Бейт-Хананию. И мы все успеем совершить до наступления шабата. Мы просто будем слишком долго идти к дому Лазаря, слишком медленно, потому и придем к нему только к ночи…»

Сработало, иного и не предполагал.

Только Иоанн мысленно спросил:

«Намеренно спешишь?»

«Намеренно. Ты поведешь людей в Бейт-Хананию и на подходе к дому „включишь“ их. Пусть не помнят о времени».

«А ты?»

«Мне надо вернуться к могиле Иешуа».

«Он оживет?»

«Ты же знаешь, что он не умер…»