Иномиры (сборник) - Александр Казанцев

«Волга» уехала, и за калиткой сада никого не оказалось.

Олю он нашел за беседкой, в зарослях кустарника.

— Понимаешь, папа, — заговорила она, увидев отца, — здесь он совершенно такой же, как в саду у Моэлы, матери Альсино. Правда-правда!

— Ну ладно, все может быть, — примирительно сказал Сергей Егорыч и повел заплаканную дочь к дому. — Чай пора пить. На кухне суета. Чего-нибудь готовят.

— Моэла тоже любила порадовать чем-нибудь вкусненьким. Продукты они получают по трубопроводам, идущим к каждому дому.

— А мы — по талонам или по книжечкам на заказы, — вздохнул Сергей Егорыч. — Когда все это кончится?

— Если б ты, пап, побывал там, совсем по-другому на наш мир взглянул.

— Было бы на что смотреть, — мрачно отозвался Сергей Егорыч.

Пили чай на веранде, как всегда, но разговоров при Сергее Егорыче об Олином горе не заводили, чтобы не вызвать его недовольства.

А вечером, когда серебристая прозрачность исчезла, поглощенная сумерками, в саду, куда спустилась Оля, особенно чувствовался запах жасмина.

Ксения Петровна скучающе уселась у телевизора и вдруг крикнула:

— Оля! Скорее сюда!

Оля, взволнованная, прибежала и увидела на экране красивую женщину, отвечающую на вопросы тележурналиста.

— И чего только не показывают! — прокричала Ксения Петровна.

Но Оля вся превратилась в слух, шепча:

— Они не прекратили полеты? Неужели появились вновь?

Ведущий обращался теперь к телезрителям:

— Вы слышали редкого очевидца события, для Земли немаловажного. Выполняя ваши многочисленные просьбы, разумеется с согласия нашей гостьи, мы постарались восстановить и показать вам с ее участием картину той необыкновенной встречи.

С замиранием сердца Оля увидела ту женщину, стоящую среди деревьев, неподалеку от возвышающихся городских домов.

Из спустившегося на землю дискообразного аппарата с иллюминаторами вышел статный красавец с локонами до плеч, одетый, как и Альсино когда-то, в серебристый скафандр.

«Значит, и у них есть такие!» — радостно подумала Оля.

Женщина, вынув карманное зеркальце, привычно прихорашивалась.

Красавец в скафандре подошел к женщине и, не раскрывая губ, произнес:

— «Мы изучаем ваш мир и нуждаемся в вашей помощи, помощи простых людей».

— Ну конечно! — уже громче произнесла Оля. — Они не говорят, а как и в мире у Альсино, телепатически передают свои мысли. Правда-правда! Я знаю…

— Чудеса! — отозвалась Ксения Петровна.

— «Мы можем взять вас к себе на борт и показать вам иные миры».

— Как бы я хотела быть на ее месте! — воскликнула Оля.

Женщина и уфонавт пошли к аппарату и вскоре скрылись в нем.

Теперь женщина снова появилась в телестудии перед ведущим.

— Телезрителям интересно, что же увидели вы в этом полете?

— Видела, конечно, видела… ну, другие планеты, города там…

— Какие же там города?

— Ну, обыкновенные, сверху не так уж рассмотришь. Мы не спускались к ним. Я из их аппарата не выходила… Похоже, с улицами, с домами, но не очень высокими. Еще поля видела. Должно быть, сеют там, как у нас. И урожаи снимают. Видно, земля, она всюду кормит.

— Что вас поразило больше всего в иных мирах?

— Цветы, очень много цветов. Я их в телескоп тамошний сверху рассматривала. Очень красивые цветы. Должно быть, хорошо пахнут.

— Сколько же времени длилось ваше путешествие?

— А я не знаю. Они угостили меня какой-то настойкой, вкусной такой… Я счет времени и потеряла. И все словно во сне.

— А вы уверены, что не спали?

— Ну вот еще! — возмутилась женщина, передернув плечами. — Я как сейчас помню. А потом… подлетели мы к нашему дому. Знаете, башни такие четырнадцатиэтажные? У них таких не строят. Прямо к моей лоджии. Ну и высадили меня дома.

— Лоджия у вас застекленная?

— Конечно, застекленная.

— Как же вы попали в квартиру через застекленные рамы?

— А не знаю. Они все могут. Оказалась дома. И все.

— Нам еще хотелось бы узнать… — начал ведущий, но внезапно изображение исчезло. Это подошла Лена и решительно выключила телевизор.

— Могу я рассчитывать хотя бы на отдых в родном доме после работы? — заявила она.

— Но, Леночка, Оленьке это так важно! — запротестовала Ксения Петровна.

— Чепуха это, для простаков! А женщине этой надо, чтобы ее на улице узнавали. Прославиться захотела. Все это выдумано и, кроме вреда, никому ничего не принесет.

— Но ведь… — начала было Оля, но Лена повернулась к ней спиной и направилась к лестнице.

— Не спорь с ней, — сказала Ксения Петровна. — Иди уж и ты отдохни. А там видно будет… Не в последний раз… Авось еще покажут.

Оля, вытирая платком глаза, пошла следом за сестрой.

Глава 2

ПОНИМАНИЕ

Понять другого — это совершить подвиг души.

Улицы города подобны кровеносным сосудам живого организма. И как движется по ним кровь, разнося животворящую силу кислорода, так и по улицам в такт пульсирующему невидимому сердцу мчатся потоки автомашин. На миг застывают они у светофоров, словно ожидая, пока сердце города сожмется вновь, гоня их вперед. И тогда устремляются вперед легковые автомобили всех марок с бизнесменами, чиновниками или просто пассажирами, едущими по своим надобностям. Все вместе отражают они как бы общую нужду Города. А «животворящую силу» — продукты питания и товары — перевозят грузовики, порой крытые, или холодильники, громоздкие и опасные на проезжей части, не желающие уступать легковому транспорту в скорости передвижения.

Передвижение! Казалось бы, беспорядочное, но направленное, шумное и грозное, отравляющее улицу выхлопными газами.

Множество людей толпами движутся по тротуарам. Старые и молодые, кричаще нарядные, а порой бесцветно одетые, но одинаково спешащие, подобно неведомо зачем торопящимся муравьям в свой муравейник.

В этой толпе горожан шла и Оля с матерью.

Ксения Петровна, взглянув на проезжую часть улицы, сказала:

— Гарью несет! Говорят, в каком-то большом городе полицейские на перекрестках в противогазах стоят. Так у нас скоро пешеходам их в пору надевать.

— Об этом и говорил Альсино! — отозвалась Оля. — Нельзя сжиганием горючего создавать «парниковый эффект», перегревая планету и приближая второй всемирный потоп. Беды обрушатся не только на нас, но и на параллельные миры. Правда-правда.

— А ты все о том же! С тобой ни о чем и заговорить нельзя, все к своему сведешь!…

— Ах, мамочка! Я же никогда не перестаю об этом думать… Ой! — внезапно перебила она сама себя. — Кто это?