Остросюжетный детектив. Выпуск 5 - Алистер Маклин

— Да, джентльмены, в такую погоду и собаку за порог не выгонишь.

Командир Карпентер, опять высунувшийся из окна, вполне разделял это мнение. Пять секунд на этом арктическом холоде под снежным обстрелом — и лицо покрывается ледяной коркой, пятнадцать секунд — и кожа теряет чувствительность, которая с адской болью возвращается, когда снова окажешься в относительном тепле кабины. Но Карпентеру пришлось терпеть, чтобы углядеть Вайсшпитце. Он прилежно тер замшей защитные очки и терпеливо, немигающим взглядом всматривался в серую мглу, надеясь увидеть цель раньше, чем самолет врежется в гору.

А глаза Тримейна двигались все по тому же маршруту: компас, высотомер, Карпентер — компас, высотомер, Карпентер. Правда, теперь Тримейн чуть дольше задерживал взгляд на Карпентере, ожидая сигнала. Левая рука Карпентера была в постоянном движении, но это не был ожидаемый сигнал: он просто барабанил по колену.

Прошло десять секунд. Пять. Еще пять. Тримейн чувствовал, как в этой ледяной коробке лицо его заливает горячий пот. В душу вползал страх, тот панический страх, от которого теряешь голову, страх, которого он не испытывал никогда в жизни. Даже не знал, что такое бывает. И тут он каким-то шестым чувством ощутил, как что-то переломилось: Карпентер прекратил барабанить по колену.

Он поймал цель. Точнее он ее почувствовал, угадал, где именно гора должна быть. А потом постепенно, едва ощутимо она стала приобретать зримые, а не воображаемые очертания, материализоваться из небытия. И вдруг, совсем неожиданно, ясно мелькнула гладкая поверхность почти вертикального склона горы и тут же пропала, нырнула во тьму. Карпентер удобно уселся в кресло, оставив окно открытым, и нажал кнопку связи.

— Сержант Джонсон? — Слова звучали глухо и неровно — не оттого, что командир волновался; просто его оледеневшие губы с трудом их выговаривали.

— Сэр? — Даже в этом лаконичном отзыве, искаженном передатчиком, слышалось достаточно тревоги.

— Мне больше нравится обращаться к вам по должности, а не по званию — штурман, — уточнил Карпентер.

— Сэр?

— Расслабьтесь. Я вижу гору. Можете спать дальше. Он отключил связь и нажал другую кнопку, у себя над головой. Над люком в отсеке фюзеляжа зажегся красный свет.

Сержант-стрелок взялся за ручку дверцы.

— Минуту, джентльмены. — Он рванул дверцу на себя, поставил на зажим. — Когда зажжется зеленый…

Он не закончил — отчасти потому, что его и так поняли, отчасти, чтобы не напрягаться зря, потому что слов почти не было слышно в реве моторов и свисте ветра.

Все молчали — все равно голосов было не услыхать. Парашютисты просто обменялись взглядами, которые говорили красноречивее слов: если тут, в кабине, творится черт знает что. каково же будет в воздухе? По сигналу сержанта они цепочкой двинулись к выходному люку.

Первым шел Хэррод, с лицом мученика-христианина, идущего ко рву со львом. Своим первым и последним львом. «Ланкастер», похожий на гигантского черного птеродактиля, несся вдоль гладкого обледеневшего бока Вайсшпитце, почти касаясь его крылом. Тримейну, заглянувшему в открытое со стороны Карпентера окно, казалось, что крыло самолета буквально царапает поверхность горы. Он по-прежнему чувствовал, как пот стекает у него по лицу, а губы пересохли. Украдкой — так, чтобы Карпентер не заметил, облизал их, но это не помогло, они остались сухими.

А вот у Хэррода, на которого обрушился снежный шквал, губы не пересохли. Во всем остальном его мысли и чувства были очень близки тем, что теснились в голове и груди Тримейна. Он стоял перед открытым люком, упираясь руками в борт фюзеляжа, чтобы удержаться на ногах. И под натиском ветра его лицо сохраняло выражение полной невозмутимости. Он смотрел вперед, как будто гипнотизируя глазами пространство, где крыло бомбардировщика, казалось, вот-вот заденет склон горы.

Над дверцей все еще горел красный свет. Сержант-стрелок ободряюще похлопал Хэррода по плечу. Тот не сразу очнулся от своего гипнотического состояния и, отступив на полшага внутрь отсека, отвел руку сержанта.

— Не толкайся, приятель! — Ему пришлось кричать, чтобы быть услышанным. — Если мне суждено покончить жизнь самоубийством, позволь сделать это по старинке, своими руками. — И он занял прежнюю позицию.

В эту самую секунду Карпентер еще раз взглянул в боковое окно и подал сигнал, которого ждал Тримейн, — легкий жест левой рукой. Тримейн тотчас накренил бомбардировщик и сразу же его выпрямил.

Склон горы медленно удалялся. Самолет лег на курс, выбранный Карпентером, и шел вдоль узкого плато. Командир в последний раз высунулся в окно и левой Рукой медленно — невыносимо медленно, как показалось Тримейну, — нащупал кнопку над боковым окошком, немного подождал и нажал ее.

Сержант Хэррод, задрав голову кверху, увидел, как красный свет сменился зеленым, вобрал голову в плечи, зажмурился и, конвульсивно дернув руками, бросился в снежную мглу.

Причем не так, как полагается. Вместо того, чтобы прыгнуть, он просто сделал шаг вперед — и его при раскрытии парашюта все еще крутило в воздухе. Следующим прыгал Шэффер — он выполнил это образцово, чистенько, прижав ступни и колени. Потом вниз пошли Каррачола и Смит.

Смит взглянул вниз и сжал губы. Едва различимый в серой мгле, Хэррод болтался, как шут на проволоке. Стропы парашюта переплелись, и чем отчаяннее сержант пытался их расправить, тем больше они запутывались. Радиста уносило влево. Смит наблюдал за его быстро исчезающей из виду фигурой и молил Бога, чтобы он не угодил в пропасть. Слава Богу, с другими все было в порядке. Кристиансен, Томас и Смит расположились в небе рядом. чуть ли не касаясь друг друга. Вполне нормально спускались.

Еще до того, как последний из парашютистов, Торренс-Смиз, выпрыгнул из самолета, сержант-стрелок кинулся в хвост самолета. Он быстро подбежал к ящику для багажа, стащил с него брезент, и извлек оттуда скрючившуюся фигурку. Это была маленькая девушка с огромными темными глазами и тонкими чертами лица, закутанная в кучу всякого тряпья, под которым оказался непромокаемый костюм. За плечами — парашют. Она совсем закоченела, и едва могла двигаться. Но у сержанта были на ее счет свои инструкции.

— Скорее, мисс Эллисон: — Он обнял ее за талию и подтолкнул в сторону люка. — Нельзя терять ни секунды.

Он почти протащил ее вдоль фюзеляжа, мимо механика, который готовился выпихнуть вниз второй парашют с поклажей. Мэри Эллисон полуобернулась к нему, словно желая что-то сказать, но вместо этого рванулась к люку и выпрыгнула во тьму. Контейнер со снаряжением последовал за ней.

Некоторое время сержант смотрел во тьму. Потом потер ладонью подбородок, недоверчиво покачал головой, отступил вглубь отсека и потянул на себя тяжелую дверцу люка. «Ланкастер» нырнул в снежную мглу. Спустя