Маг. Биография Паоло Коэльо - Фернандо Морайс

Организованная Хибой программа столь же насыщена, как предыдущие: интервью и ток-шоу для основных печатных органов и телеканалов страны, встречи со знаменитостями (в их числе Нагиб Махфуз, лауреат Нобелевской премии по литературе, девяностолетний и почти слепой — он пожелал угостить бразильского писателя чаем у себя дома), беседа в Каирском университете и две дискуссии — одна в Египетской ассоциации писателей, а другая — у ее главного соперника, в Союзе египетских писателей. По просьбе Пауло Хиба организовала в одном из салонов отеля обед, куда приглашены главные книгоиздатели и книготорговцы страны, а также представители Министерства культуры. На этой встрече писатель намеревается отстаивать свои права с мечом в руках. С самым коварным видом он заявляет:

— Вы хорошо знаете, Хиба: обнажив меч, воин обязан пустить его в ход. Он не вернет его в ножны, не обагрив кровью.

На следующее утро салон отеля осаждают тележурналисты, ожидающие начала организованных Моникой интервью. Камеры, штативы, юпитеры, провода, аккумуляторы громоздятся в углах, лежат на столах и диванах. Персональные интервью — привилегия телевидения: представителям печатных изданий предстоит довольствоваться общей пресс-конференцией. Единственное исключение сделано для «Аль Ахрам» — ведущей газеты страны, органа государственного, как почти все в Египте. К тому же газета стоит в списке первой. После интервью репортер Али Саид открывает портфель и просит автора подписать три книги — «Алхимик», «Мактуб» и «Одиннадцать минут»; все они — пиратские, куплены на улице по семь долларов за штуку. Под вечер неразлучная пятерка заходит в типичный местный ресторан, чтобы наскоро пообедать, запивая еду «фантой», «кока-колой», чаем и минеральной водой. В ресторанчике есть вино и пиво, но поскольку платит мусульманин Ахмед, хорошее воспитание предписывает не употреблять при нем спиртных напитков.

Разделавшись со средствами массовой информации, Пауло принимает участие в недолгих дискуссиях в обеих писательских организациях. Всякий раз публики набирается значительно больше, чем может вместить помещение, а по окончании встреч писатель любезно раздает автографы. Перед возвращением в отель его везут к Мухаммеду Хейкалю, влиятельному политику, который начал карьеру еще при Гамале Абделе Насере — ныне покойном президенте, правившем страной с 1954 по 1970 годы. Хейкаль до сих пор близко к сердцу принимает все политические бури, потрясающие Египет. Окруженный охранниками, он встречает гостя в своей маленькой квартире. Ее стены увешаны фотографиями хозяина в обществе известнейших политических лидеров XX века. Тут и ныне покойный советский руководитель Никита Хрущев, и — также покойные — Чжоу Эньлай и Джавахарлал Неру, премьер-министры Китая и Индии, премьер тогдашней ФРГ Вилли Бранд, руководитель Советского Союза Леонид Брежнев, и, разумеется, сам Насер. Встреча с Нагибом Махфузом проходит под неусыпным наблюдением охранников: несколько лет назад писатель чудом остался жив, когда у дверей дома его пырнул ножом в горло исламский фундаменталист, обвинявший его в кощунственных высказываниях против Корана, священной книги мусульман. Пауло недолго беседует с Нагибом Махфузом по-английски, обменивается книгами, и на этом встреча заканчивается.

Утро следующего дня выпадает свободным, и писатель позволяет себе немного позже встать, совершить прогулку и посвятить больше времени интернету. В час дня он снова в гостинице — ждет обеда, организованного по его просьбе. Несмотря на любезности и улыбки, в воздухе пахнет грозой. Когда все уже расселись по местам, но блюда еще не поданы, один издатель встает и обращается к гостю с приветственной речью, желая подчеркнуть дружеский характер встречи.

— Писатель Коэльо доказал, что он друг арабского народа, не только своими произведениями, — утверждает выступающий, — но и смелыми публичными высказываниями, например, в письме «Спасибо, президент Буш», где безоговорочно осуждает вторжение Соединенных Штатов в Ирак…

Еще одно выступление, снова поток любезностей. Наконец слово берет сам Коэльо. Он выкладывает на стол рядом с приборами три пиратских экземпляра своих книг — намеренно, чтобы смутить сидящих перед ним издателей, элегантных господ в костюмах и галстуках.

Испытанный оратор, он блестяще владеет искусством публичных выступлений, хоть и ненавидит этот жанр. Он начинает издалека — напоминает присутствующим, что Египет и арабская культура занимают видное место в его книгах, золотит пилюлю, прежде чем заговорить о книжном пиратстве с самими пиратами.

— Любой писатель мечтает, чтобы его издавали в такой стране, как Египет. Но меня беспокоит как раз обратное: у меня в Египте слишком много издателей…

Его шутка никому из присутствующих не кажется забавной, но это не останавливает Пауло. Не садясь, он на миг поднимает взор к небу, словно прося у Святого Георгия защиты для своих книг, и решает говорить прямо. Берет пиратский экземпляр «Алхимика», взмахивает им и продолжает:

— Я прилетел сюда по приглашению профессора Хибы, иными словами — по приглашению египетского народа. Но я прибыл за свой счет, потому что мне хочется раз и навсегда покончить с проблемой пиратского издания моих книг в Египте.

Гостям — и мужчинам, и женщинам — неловко, они ерзают на стульях. Некоторые чертят что-то на салфетках, опустив головы. Пауло знает, что среди приглашенных — высокопоставленные чиновники Министерства культуры, держателя акций многих издательств, и не упускает этой возможности:

— Правительство не привлекает к ответственности и не наказывает пиратов, но ведь Египет подписал международные соглашения по авторским правам и обязан выполнять их. Я бы мог нанять адвокатов и выиграть процесс в международном суде, но я защищаю не только материальные ценности, я защищаю принципы. Мои читатели покупают книги по недостойным ценам и получают недостойное содержание. С этим должно быть покончено. — Однако перемирие, которое предлагает Коэльо, вряд ли нравится кому-то из присутствующих. — Прошлое меня не интересует, забудем о нем. Я не собираюсь ни с кого взыскивать плату за четыреста тысяч экземпляров моих книг, изданных здесь. В этой стране у меня до сих пор не было законного издателя. Но начиная с сегодняшнего дня каждая моя книга, выпущенная любым издательством, кроме «Сирпуса» и «Олл-принтс», будет считаться незаконной, а виновные будут привлекаться к судебной ответственности.

Желая доказать серьезность своих намерений, писатель объявляет, что нынче же вечером в книжном магазине «Дар-эль-Шорук» состоится особый «блицкриг»: он будет подписывать только свои книги новой серии (выпущенное «Сирпусом» карманное издание «Алхимика») и перевод «Заира» на английский. Неприятная встреча заканчивается без аплодисментов, гости покидают зал с мрачными лицами. В дальнейшем все развивается именно так, как предполагал Пауло: автограф-сессия проходит с большим успехом, и всем журналистам, беседующим с ним, он настойчиво повторяет: