Рубежи (СИ) - Штенье Робин

Заботиться о трупе Августа Грема желания не было, но Дэн все же заставил себя привести тело старика в порядок. Теперь, когда труп обнаружат, результатом вскрытия будет смерть от сердечного приступа, что для столь почтенного возраста вполне сойдет за естественную. Еще пара рун ушла на стирание следов Дэна в чужой квартире, после чего он телепортировался к Максу.

Шанкьяхти и Яна он сам отправил туда почти сразу, как только с просмотром посмертных воспоминаний было покончено. Ни у кого из них не возникло сомнений в том, что Лана и впрямь заодно с заговорщиками. А Ян, очевидно, еще сильней уверился в вине Дэна, потому легко согласился уйти без него, не стал дожидаться и в гостиной в доме Макса, чтобы продолжить прерванный Шанкьяхти разговор. Зато там ждал сам Макс: закрыв лицо руками, сидел на диване. При появлении Дэна он поднял голову и смерил бывшего ученика долгим взглядом сухих глаз.

— Покажи руки.

Дэн задрал рукав и вызвал огонь на кончиках пальцев, сразу покрывшихся чернотой выгорания. Выгорание не только поднялось до запястья, но уже чуть дальше вверх поползли тонкие черные линии. Несмотря на все это, выгорание шло очень медленно — его замедляла выпитая кровь Брамы и способности целителя. Если бы он не пользовался магией, руки успели бы прийти в норму, жизненные силы восстановились. Но от магии отказываться было нельзя по многим причинам, а значит выгорание продолжит прогрессировать.

— Лучше, чем я надеялся, — констатировал Макс. — Главное, чтобы ты не убил все это зря. Но зная тебя, можно смело утверждать, что убьешь… Из артефактов силу тянуть умеешь?

Дэн кивнул, в него почти сразу же кинули четками. Кажется, это были те самые, что он забрал у мертвого Сецену, когда Лана вернула себе тень. Несмотря на всю скверну храмовой площади Лестницы Забвения, которую Дэн тогда с удовольствием предал огню, четки оставались чистыми и полными накопленной в них силы целителя. Вряд ли Макс отдал их сейчас просто так — в его стиле было бы стукнуть Дэна по голове, чтобы он провалялся без памяти несколько дней, зато точно бы не натворил дел и оставался бы в безопасности. По той же причине речь пойдет явно не о руке Яна — по-хорошему тот гипс можно было снять дней пять назад, а то и неделю.

— Кого нужно исцелить? — спросил он без обиняков, попутно впитывая в себя силу из четок.

Пальцы пришли в норму, а чужая магия еще не закончилась — сильный попался артефакт, очень сильный.

— Сашу… Эти поиски ее убивают, а я не могу заставить прекратить их.

Дэн понимающе кивнул и пообещал:

— Я с ней поговорю. Отведешь?

— Не торопись. Для начала надо кое-что обсудить.

— Макс, я знаю, что облажался, причем облажался не в первый раз и даже не во второй, но я целился тогда не в Лану!..

— Дерек ее толкнул, знаю. Райджиган показал нам открытие Врат в Шамбале, и то, что твоя руна была направлена на Дерека, столь же очевидно, как и то, что ты не должен был атаковать. И да, ты облажался не в первый раз, но ведь и я тоже облажался, и тоже не в первый раз. До меня облажался Лин Вей, позволивший призвать в наш мир богиню Воды. А еще раньше — самым первым — облажался наш дражайший бог Огня, который из-за праздного любопытства изменил течение реки, приведшее к столкновению с миром Авекша…

— Ты забыл про Калки, — Дэн натянуто улыбнулся и сел в кресло по правую руку Макса. — О чем ты хотел поговорить?

— Я хочу, чтобы ты обратился к Агни за помощью.

Это было логично: разве не Калки являлся тем единственным, с кем Агни вообще согласился разговаривать? Это потом уже божество вошло во вкус и стало тянуть приглянувшихся творцов в череду вероятностей или к Изначальному Огню. Еще Агни охотно общался с Верховными Творцами, но перед этим они проходили через ряд ритуалов. После открытия Врат избрание нового Верховного можно было произвести лишь номинально — возможности обратиться напрямую к богу у него не будет.

— Мне тебя начать уговаривать, как маленького, чтобы ты переступил через свою гордость? — по-своему понял его молчание Макс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нет, — Дэн покачал головой. — Но Демон Максвелла меня не услышит — уже не услышал, каким бы именем я его не звал. Они нацепили на Лану «Пальцы смерти», и теперь демон не может дотянуться не до нее, не до меня. Только и это еще не все… Когда Лана вернула себе тень, усмирившим ее был не я. Наш бог и без того довольно часто вмешивался в происходящее — реке нужно дать остыть, чтобы снова не изменить свое течение…

Он намеренно умолчал о том, что хоть до бога и не достучаться, силой его воспользоваться все-таки можно. Смог бы один конкретный человек — Ян, успевший выгореть и вернуть себе огонь, заменив утраченное изначальным пламенем. Но Макс никогда не позволит Яну участвовать ни в сдерживании Рубежей, ни в противостоянии с Конклавом Огня, и Дэн не мог упрекнуть его в этом.

— Как только мы найдем Лану, я попробую снова поговорить с Демоном Максвелла. Впрочем, тогда я и без него смогу закрыть Врата. Мне пообещали помочь с ее поисками — надо всего лишь исцелить внука одной шишки из ФБР. Силы четок, что ты мне дал, хватит поднять с десяток человек со смертного одра — за меня можешь не переживать. Серьезно, Макс, хуже я уже не сделаю: ни себе, ни кому-то еще.

Макс вздохнул и поднялся.

— Ладно, идем к Саше. Мне еще на Внешний Рубеж возвращаться.

Исцеление Александры Альбертовны прошло легче, чем Дэн ожидал. Все-таки Ольга была первоклассным лекарем и кое-где в своей стезе могла утереть нос самому Лин Вею. Когда у нее не получалось добиться результата с помощью магии, в ход шли зелья, растворы, притирки и даже традиционная медицина. Девушка получила диплом терапевта, чтобы лучше и правильнее диагностировать заболевания, и постоянно повышала свою квалификацию. К сожалению, всего этого не хватило Ольге, чтобы восстановить силы Александры Альбертовны полностью. Да и Дэн по сути применил магию крови Брамы.

Если Александра Альбертовна послушает его и прекратит поиски хотя бы на неделю, то при возвращении к ритуалам ее жизненная энергия будет расходоваться не так быстро — выработается что-то вроде иммунитета к отдаче силы. Она уже провела их почти с десяток, пока Дэн валялся в отключке, а Ольга разрывалась между ними двумя. Что ж, по крайней мере теперь у них есть три мини-дозы с кровью Брамы, которую Ольга обещала дать Александре Альбертовне сразу по возвращении той к ритуалам поиска. За них можно было не волноваться, по крайней мере пока.

За Макса и других чистильщиков с Внешнего Рубежа беспокоиться бесполезно. Родители Дэна и брат благодаря Лин Вею давно не интересовали Конклав Огня, а значит, точно ничего не грозит. Оставалась Лана… Неужели она действительно теперь заодно с Дереком? С одной стороны, в таком случае она находится в относительной безопасности. С другой, они все равно ведут ее к закрытию Врат, к неминуемой смерти. К смерти, которую Дэн видел в череде вероятностей, которая преследовала его в ночных кошмарах, а после нашла отражение в его картинах.

«Творец должен творить!» — поучал Лин Вей.

Учитель не прекратил занятия каллиграфией, даже когда руки стали его подводить. Дэн не перестал рисовать, несмотря на недостаток свободного времени пока учился: что у Макса, что позже в университете. Свои работы он никому не показывал, складируя их в одной из комнат своей квартиры. Но особой потребности в творчестве он не чувствовал до встречи с Ланой.

Поначалу Дэн смеялся над ее не всегда складными, часто со сбивающимся ритмом, наивными подростковыми стихами. Он вообще тогда вел себя отвратительно, да и потом не лучше. А она почему-то никогда не злилась и не обижалась, то есть ему так казалось. Про стихи Лана и вовсе объяснила, что и сама не считает их хорошими, зато они отлично помогают избавиться от негатива внутри: написал стихотворение и на душе стало легче. С картинами этот фокус тоже сработал, и вот галерея Дэна стала пополняться мрачными полотнами, и кошмары отступили насовсем, не как с Лидией.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

По возвращении из Лабиринта Смерти Дэн больше не рисовал, зато с ужасом отмечал, как его картины воплощаются в реальность. Он старался предотвратить эти события, но порой лишь приближал неизбежное, как в случае с Лестницей Забвения. Некоторые не знал куда отнести, как ту, где Лана была в ореоле из черных бабочек, пока сегодня днем не увидел тоже самое в последних воспоминаниях Августа Грема. И была еще одна, которую Дэн ненавидел, но выделил ей центральное место в мрачной коллекции — та самая, где тело Ланы, медленно спускающееся из-под купола Храма Огня, распадалось кусками пепла…