Любопытный – значит успешный книга о том, как владение информацией позволяет владеть миром - Брайан Грейзер

Однако от Теллера я, казалось, не получил ничего, кроме пренебрежения.

Я спросил его о телевидении. Он ответил: «Я его не смотрю».

Я поинтересовался о фильмах. Он отрезал: «Я их не смотрю. В последний раз я видел кино 50 лет назад. Это был мультфильм «Дамбо» (Dumbo)».

Великий физик-ядерщик посмотрел всего одну из драгоценных моему сердцу картин и всего раз – полвека назад. «Дамбо». Мультфильм о летающем слоненке.

По сути, он сказал, что не видит ни малейшей ценности в том, что я делаю. Ему, определенно, не было никакого дела до сюжетов и историй. И ему это не просто было безразлично – он это презирал. В этом смысле я в своем роде был оскорблен. Зачем соглашаться на эту встречу, а потом так грубо себя со мной вести? Но обижена была только часть меня, в основном же его презрительное отношение меня увлекло. В конечном итоге, он определенно сильным образом повлиял на меня, действительно задел меня так, что я никогда этого не забуду.

Теллер был страстным патриотом, почти фанатичным. Он радел за США, он стоял за свободу и по-своему пекся о человечестве. Но, что интересно, со временем я пришел к выводу, что в нем самом, казалось, совершенно не было ничего человеческого, он был абсолютно свободен от каких-то человеческих привязанностей.

Когда я познакомился с Теллером, я уже состоялся, как продюсер. Но после такого разговора уходишь опозоренным, несмотря ни на что, это уж точно. Я ощущал себя так, будто меня ударили под дых.

Нет, я вовсе не пожалел о том, что добивался встречи с Теллером целый год. Каким-то совершенно неожиданным для меня образом его личность соответствовала его достижениям. Но в этом и есть суть любопытства: не всегда мы получаем то, что рассчитывали получить.

И что не менее важно, не всегда можно знать, как отнесутся к твоему интересу. Не всем нравится быть объектом любопытства, и в этом тоже есть возможность взглянуть на мир глазами другого человека.

По правде говоря, я получил ровно то, на что надеялся. У меня сложилось живое мнение об Эдварде Теллере. Я четко усвоил посыл, который Теллер мне преподнес относительно наших взаимных позиций в этом мире.

Любопытство несет в себе определенные риски. Но это хорошо. Именно так и понимаешь, насколько оно ценно.

Глава 3

Любопытство внутри истории

«Человеческий разум сдается притяжению истории».

Джонатан Готтшалл, The Storytelling Animal1.

Когда Вероника де Негри рассказывает историю своей жизни, трудно соединить воедино то, что слышишь, и облик этой спокойной сдержанной женщины, которая стоит рядом.

Де Негри работала бухгалтером в целлюлозно-бумажной компании, они с мужем и двумя сыновьями жили в Вальпараисо, чилийском городе с 500-летней историей, красивом настолько, что его называют «жемчужиной Тихого океана». В свободное время де Негри работала с профсоюзами и женскими объединениями Вальпараисо, а в начале 1970-х она также сотрудничала с правительством демократически избранного президента Чили Сальвадора Альенде.

Альенде был свергнут в 1973 году человеком, которого он поставил во главе вооруженных сил, – генералом Аугусто Пиночетом. Переворот был настолько жестким, что самолеты чилийских ВВС бомбардировали президентский дворец в Сантьяго, чтобы заставить Альенде уйти. Пиночет пришел к власти 11 сентября 1973 года, и сразу начались облавы и «исчезновения» тех, в ком он видел своих оппонентов или даже потенциальных оппонентов.

Возможно, де Негри припомнили работу в профсоюзах или сотрудничество с Альенде, но в 1975 году за ней пришли офицеры военно-морской разведки. Ее увезли на базу разведки в Вальпараисо. Ей было 29 лет, ее сыновьям – восемь лет и два года. Мужа тоже забрали.

Тогда силы Пиночета арестовали и подвергли пыткам и тюремному заключению столько людей (40 тысяч человек), что диктатору пришлось создать сеть концентрационных лагерей для заключенных.

Де Негри сначала держали на морской базе в Вальпараисо. Спустя несколько месяцев ее отправили в концлагерь в Сантьяго. Ее постоянно пытали, беспощадно, изо дня в день, в течение многих месяцев.

Я познакомился с Вероникой де Негри в неожиданном месте – на пляже в Малибу в Калифорнии. В конце 1980-х я жил в Малибу, и среди моих соседей были музыкант Стинг и его жена Труди Стайлер. Как-то в воскресенье вечером они пригласили небольшую компанию к себе на ужин.

«Хочу тебя кое с кем познакомить, – сказал Стинг. – Вероника де Негри. Она была в заключении и подверглась пыткам режима Пиночета».

Стинг сотрудничал с Amnesty International и через эту организацию познакомился с Вероникой. К тому времени она переехала в Вашингтон, Округ Колумбия.

После освобождения из лагеря в Сантьяго ее еще несколько раз арестовывали, чтобы напомнить, что за ней следят, она была выслана из Чили и воссоединилась с детьми в Вашингтоне, где ее первый сын уже учился в старших классах, а второй в средних.

Когда мы познакомились у Стинга дома, мучитель Вероники Пиночет по-прежнему находился у власти в Чили.

Большую часть своего заключения Вероника пережила с завязанными глазами. Ее мучители были расчетливы. Все пытки устраивали внезапно. Даже когда ее не истязали, она пребывала в постоянном страхе, потому что знала, что в любой момент дверь камеры может открыться, и ее уведут и снова будут мучить. Неважно, который час это был. Неважно, сколько времени прошло после прошлой пытки – час или три дня. Следующий раунд всегда мог начаться в следующую секунду. Люди Пиночета делали все, чтобы моральная пытка Вероники продолжалась даже тогда, когда рядом не было исполнителей для истязаний физических.

Ту же методику они применяли, чтобы сделать ее мучения еще более невыносимыми. Одну из пыток, которым подвергали Веронику, она назвала «подводные лодки». В резервуар наливали помои, воду, смешанную с мочой, фекалиями и другими отходами. Вероника была привязана веревкой, закрепленной на крутящемся барабане на дне резервуара. Ее держали над ним, а затем окунали на глубину, и ей приходилось задерживать дыхание до тех пор, пока она снова не окажется на поверхности среди жуткой вони, исходящей от того, что было намешано в воде.

Продолжительность времени погружения всегда была различной, интервалы для дыхания на поверхности тоже никогда не были одинаковыми. Эта непредсказуемость, рассказала Вероника, была, пожалуй, самым худшим для нее испытанием. Как долго я смогу дышать? На сколько мне нужно будет задержать дыхание и смогу ли я не дышать столько, сколько потребуется?

Одно дело слышать о человеческой жестокости в новостях или читать. Но идти рядом с Вероникой де Негри и слушать о том, что с ней сделали, – ничего подобного я никогда не переживал. Как человек может причинять такие страдания другому человеку? Откуда берутся силы, чтобы выжить?

Нужна огромная смелость, чтобы даже просто рассказать об этом незнакомцу, снова пережить то, что с тобой делали, и увидеть реакцию слушателя.

Я был абсолютно очарован Вероникой, ее храбростью, самообладанием и достоинством. Тем, что она не стала молчать. Она открыла реальность, о которой я никогда бы не узнал, целый спектр человеческих качеств и поступков, о которых я никогда бы не подумал. От Вероники де Негри я получил нечто очень важное, помимо наводящих ужас обстоятельств ее истории. Она дала мне совершенно новое понимание человеческой стойкости.

Есть у меня любимые идеи, которые действительно меня очень интересуют, и среди них – понятие мастерства. Я хочу увидеть, что нужно, чтобы действительно овладеть чем-то в совершенстве: не просто быть сотрудником полиции, а стоять во главе ведомства, служить не рядовым агентом разведки, а руководить ЦРУ, быть не просто адвокатом, а Фрэнсисом Ли Бейли. Это одна из тихих струн моего любопытства и в той или иной форме повторяющаяся тема всех моих фильмов без исключения. Эти истории, я надеюсь, затрагивают весь спектр человеческого опыта, но в центре часто борьба за достижение. Как выглядит успех, и как он ощущается для отца семейства, для президента США, для рэп-музыканта или математика?

Вероника де Негри полностью перевернула мои представления о мастерстве и совершенстве. Из всех, кого я когда-либо встречал, она столкнулась с самым сложным и страшным испытанием, которое в то же время является и самым основополагающим. Нет, она не решала математическую задачу. Она просто пыталась выжить. Она пыталась выстоять перед лицом расчетливых нелюдей, которые хотели ее уничтожить.

Веронике неоткуда было ждать помощи. Спасения не было. Ей противостоял самый страшный враг – хорошо вооруженные люди. На карту было поставлено все – ее рассудок и ее физическое существование. И единственным человеком, на которого она могла полагаться, была она сама. Ей нужно было внутри себя искать способности выдержать то, что с ней делали. Ничего другого не было. Даже возможности видеть то, что ее ожидает, когда глаза ее были завязаны.