Звезды и стрелы - Книга полностью - Стас Бородин

Однако отец замолчал, прервав рассказ на полуслове.

Он вновь принялся набивать свою трубку, а остальные воины сидели, не шевелясь, величественные и безмолвные.

Я поднял глаза, и мое сердце замерло на миг в груди! Прямо напротив отца сидел огромный белый волк!

От его шкуры поднимался пар, а воздух наполнился непривычным горьковатым запахом, похожим на запах корений, которые шаман бросает в огонь, когда говорит с божествами.

Круглые желтые глаза глядели на воинов сквозь стену огня, а на огромных когтистых лапах таял снег.

Волк сидел неподвижно, а воины делали вид, что ничего не замечают.

Отец вновь раскурил трубку, и как ни в чем ни бывало, продолжил рассказ.

Что он рассказывал, я уже не слышал. Мой взгляд был прикован к огромному, страшному животному, сидящему среди воинов, как среди равных.

Я видел каждый волосок, на его седой морде, каждую снежинку, которая кружась, касалась его усов.

Вдыхая тяжелый пряный дух, идущий от животного, я всего лишь на секунду прикорнул, а когда открыл глаза, волка уже не было.

До сих пор я не знаю, было ли все это на самом деле, либо все это мне лишь привиделось. Не знаю, был ли это настоящий волк, был ли это воин-оборотень, или это был один из маниту, привлеченный к стоянке человека запахом подношений.

У отца я так и не спросил, ведь говорить о духах считалось плохим знамением, а сам отец никогда об этом случае потом не вспоминал.

Я натянул поводья, сдерживая Маленькую Стрелу, и уставился на волка.

- Не стреляйте, - сказал я. - Позвольте мне с ним поговорить.

Шеймус что-то пробормотал, но ружья не опустил.

Волк стоял неподвижно, не издавая ни звука. Его голова была опущена к самой земле, а верхняя губа вздернулась, обнажая клыки.

Я смотрел на эту страшную гримасу, и мне казалось, что чудовище ухмыляется!

Маленькая Стрела задрожал, и весь напрягся, готовый в любой момент броситься наутек. Я похлопал коня по шее, натянул поводья, и стиснул его бока коленями, привлекая к себе внимание.

Почувствовав седока, Маленькая Стрела тихонько заржал. Из пасти волка в ответ вырвалось утробное рычание.

Запустив руку за пазуху, я достал красивое вороново перо, подобранное накануне на дороге. Повертев его между пальцев, чтобы волк его мог хорошо рассмотреть, я вытянул руку вперед и поклонился, не отрывая глаз от оскаленных клыков.

- О, всемогущий маниту! - воскликнул я. - Прости нас, за то, что потревожили твой покой!

Волк вновь зарычал и склонил голову на бок, словно прислушиваясь к моим словам.

- Позволь нам проехать мимо, - продолжил я. - И прими от нас это подношение!

Я разжал пальцы, и перо, грациозно кружась, поплыло по воздуху и опустилось волку прямо межу передних лап.

Затаив дыхание я ждал ответа.

Волк вздрогнул, наклонил голову, обнюхивая подарок и захрипел.

Наши кони беспокойно заржали и подались назад. Маленькая Стрела весь напрягся, превратившись меж моих колен в камень.

В горле у чудовища что-то забулькало, и из оскаленной пасти на землю хлынула какая-то зловонная черная жижа. Смрад был такой сильный, что от него заслезились глаза.

Кони заржали и бросились наутек. Я натянул поводья, но было слишком поздно! Маленькая Стрела распластался над дорогой как птица, унося меня прочь, от страшного существа преградившего нам дорогу.

Мимо мелькнули перепуганные лица моих спутников и вытаращенные глаза вьючных лошадей.

Аппалуза мчался как ветер! Я изо всех сил вцепился в поводья, но не смог его остановить! Ужас, обуявший животное, начисто лишил его разума!

Полосатые копыта выбивали ритмичную дробь, с каждой секундой увеличивая расстояние между мной и моими компаньонами.

Мимо пролетели проволочные изгороди, обугленные стены поместий на холмах, персиковые сады и перевернутые подводы, лежащие посреди дороги.

Из оскаленного рта скакуна летела пена, попадая мне в лицо, а вздымающиеся пятнистые бока взмокли так, словно мы побывали под проливным дождем.

- Аааааэээээ! - закричал я, склоняясь к самой гриве Маленькой Стрелы.

Отпустив поводья, я запустил руки в его гриву, и, ухватив по горсти шелковистых волос, потянул.

- Аааааэээээ! - кричал я, наклоняясь к прижатым к голове ушам, и сжимая коня локтями за шею. - Нееееаааааа!

Удары копыт по земле постепенно замедлились, и Маленькая Стрела остановился. Он тяжело дышал, и испуганно вращая глазами, грыз удила.

Я спрыгнул на землю и обеими реками обхватил коня за шею. Прижавшись к его морде лбом, я зашептал ему на ухо успокоительные слова. Маленькая Стрела дрожал и испуганно вздрагивал. Мне прекрасно было понятно его состояние, ведь чудовище и меня не на шутку напугало.

Постепенно дрожь прекратилась. Я достал из седельной сумки жесткое полотенце и принялся растирать грудь и шею скакуна, изгоняя из него остатки страха.

Обратный путь занял гораздо больше времени. Меня всю дорогу мучили нехорошие предчувствия, и страх, что я возвращаюсь напрасно.

Перед моим внутренним взором представали страшные картины, от которых кровь стыла в жилах, и волосы на голове вставали дыбом.

Положив ружье поперек седла, я молил Маленькую Стрелу поторопиться, а духов молил о том, чтобы не дали моему скакуну споткнуться, на перекопанной воронками от снарядов дороге.

Шеймус и мистер Конноли стояли на обочине у поваленного забора из колючей проволоки.

У них под ногами поблескивал курган из стреляных гильз, одежда на них была разодрана в клочья, а чуть поодаль валялись два коня, с разорванными глотками.

Маленькая Стрела издал странный звук, похожий на всхлип, и остановился как вкопанный.

- Вы как раз вовремя, мистер Блэйк! - мистер Конноли обернулся ко мне, его лицо было измазано кровью и грязью.

- Мы все-таки поймали, проклятую тварь! - крякнул Шеймус. - И заметьте, без помощи индейской магии!

Из придорожной канавы раздался леденящий кровь рык.

Я спрыгнул с коня и наскоро привязал к покосившемуся забору.

- Сами поглядите, - мистер Конноли устало махнул рукой вниз. - Спеленали как младенца!

На дне канавы лежал волк, запутавшийся в колючей проволоке, как муха в паутине. От страшного рыка завибрировала земля. Проволока скрипела и стонала, натягиваясь, а стальные шипы все глубже и глубже вонзались в окровавленную шкуру.

- Сначала он разделался с нашими лошадьми! - Шеймус тоже был покрыт кровавой грязью с головы до ног. - А потом кинулся и на нас!

Он указал винтовкой на ограду из колючей проволоки.

- Мы заняли вот тот холмик и принялись отстреливаться, да только все без толку! - толстяк заулыбался. - Тварь полезла на нас прямо через ограду, запуталась в ней и повисла на колючках как репей на собаке!

- Мистер Шеймус перебил колышки, и сбросил ее в канаву, - подтвердил мистер Конноли. - Если бы не он, нам бы не поздоровилось!

Толстяк гордо выпятил грудь и отсалютовал винтовкой.

- А вы, мистер Блэйк, похоже, уже успели смотаться в Ричмонд и обратно!

Я покраснел до корней волос. Не хватало еще, чтобы мои компаньоны приняли меня за труса!

- Полно вам, - засмеялся Шеймус. - Джонни не виноват, что у него самый быстрый скакун! Были бы у нас с вами такие, мы бы уже, как пить дать, доскакали до самого Нью-Йорка!

Мистер Конноли сплюнул на землю.

- Проклятые клячи!

Ирландцы засмеялись, а волк в канаве страшно захрипел.

Сколько я помнил себя, смех всегда был неизменным спутником страха. Воины постоянно шутили и хохотали отбив очередную атаку неприятеля. Чем страшнее была опасность, которую удалось пережить, тем безудержнее становилось веселье.

Я вспомнил, как смеялись смертельно раненные "мальчики Худа", лежащие в лужах собственной крови на кукурузном поле при Энтитем-крик, я вспомнил израненных кавалеристов на станции Барлоу и оскальпированных трапперов в форте Беар-Пау.

Это был не веселый смех, но он приносил облегчение. Когда ты смеешься, страх отступает. Руки прекращают дрожать, а стылая кровь вновь начинает бежать по венам.

Я засмеялся вместе с товарищами. Мы спустились в канаву и уставились прямо в глаза чудовищу, которое едва не прикончило нас всех.

- Что теперь с ним делать? - спросил Шеймус. - За него в таком состоянии вряд ли дадут хоть доллар!

Мистер Конноли покачал головой.

- Во Фри-Сити нас будет поджидать траппер, который собаку съел на отлове умертвий, - ирландец положил свою винтовку на плечо. - Это он обещал помочь нам добыть гризли!

- Этот парень, должно быть, безумен как скунс! - фыркнул Шеймус. - Добровольно заниматься таким делом!

Волк затих в своих тенетах, и теперь внимательно рассматривал нас сквозь окровавленную колючую проволоку. От этого взгляда у меня мурашки побежали по всему телу.

- Так что, бросим его тут? - спросил я.

- Ну да, - Шеймус пожал плечами. - Намотаем на него побольше проволоки, чтобы ненароком не высвободился, и потопаем дальше!

Желтые глаза чудовища уставились на толстяка, а окровавленные клыки обнажились в хищной ухмылке.