Волшебный фонарь. Хроника жизни Марины Цветаевой: от рождения до начала взрослой жизни (1892–1912) - Юлий Пустарнаков

Нашли ли Вы мою «пакость», которую можете уничтожить в 2 секунды и уничтожили ли?

После Вашей семьи мне дома кажется всё странным. Как мало у нас смеха, только Ася вносит оживление своими отчаянными выходками. У Вас прямо можно отдохнуть.

Милый Вы чёрный понтик (бывают ли чёрные, не знаете?) я наверное без Вас буду скучать. Здесь решительно не с кем иметь дело, кроме одной моей знакомой – г <оспо> жи химии, но она до того скучна, что пропадает всякая охота иметь с ней дело.

Видите, понемногу впадаю в свой обычный тон, до того не привыкла по-настоящему говорить с людьми.

Как странно всё, что делается: сталкиваются люди случайно, обмениваются на ходу мыслями, иногда самыми заветными настроениями и расходятся всё-таки чужие и далёкие.

Просмотрите в одном из толстых журналов, к <отор> ые имеются у Вас дома, небольшую вещичку (она кажется называется «Осень» или «Осенние картинки»). Там есть чудные стихи, к <отор> ые кончаются так

…«И все одиноки»…181

Вам они нравятся? Слушайте, удобно ли Вам писать на Вас? М. б. лучше на Сонино имя? Для меня-то безразлично, а вот как Вам?

Приходите ко мне в Москву, если хотите с Соней (по-моему лучше без). Адр <ес> она знает. М. б. мы с Вами так же быстро поссоримся, как с Сергеем182, но это не важно.

Вы вчера меня спросили, о чём писать мне. Пишите обо всём, что придёт в голову. Право, только такие письма и можно ценить. Впрочем, если неохота писать откровенно – лучше не пишите.

Удивляюсь как Вы меня не пристукнули, когда я рассказывала Соне в смешном виде Андреевскую Марсельезу183.

Что у Вас дома? Горячий привет всем, включая туда Нору, Буяна и Утеху184.

Ах, Петя, найти бы только дорогу!

Если бы война! Как встрепенулась бы жизнь, как засверкала бы!

Тогда можно жить, тогда можно умереть! Почему люди спешат всегда надеть ярлыки?

И Понтик скоро будет с ярлыком врача или учителя, будет довольным и счастливым «мужем и отцом», заведёт себе всяких Ев и тому подобных прелестей.

Сценка из Вашей будущей жизни

– «Петя, а Петь!»

– «Что?»

– «Иди скорей, Тася без тебя не ложится спать, капризничает!» —

– «Да я сочинения поправляю». —

– «Всё равно, брось, наставь им троек, больше не надо, ну а хорошим ученикам четвёрки. Серьёзно же, иди, Тася совсем от рук отбилась». —

– «Неловко, душенька, перед гимназистами…»

– «Ах, какой ты, Петя, несносный. Всё свои глупые студенческие идеи разводишь, а тем временем Тася Бог знает что выделывает!» —

– «Хорошо, милочка, иду…»

Через несколько минут раздается «чьё-то» пенье. «Приди котик ночевать, Мою Тасеньку качать»…

– «Папа, а что это ты разводишь, мама говорила?»

– «Идеи, голубчик, студенты всегда разводят идеи». —

– «А-а… Много?» —

– «Много. Что тебе ещё спеть?» —

– «Как Бог царя хоронил185, это всё мама поёт».

– «Хорошо, детка, только засыпай скорей!» – Раздаются звуки национального гимна.

Ad infinitum186

Пока прощайте, не сердитесь, крепко жму Вам обе лапы

М.Ц.

Адр <ес> Таруса. Калуж <ская> губ <ерния>. Мне.

Передайте Соне эту открытку от Аси.

Пишите скорей, а то химия, Андрей, алгебра… Повеситься можно!»

Вечернее письмо

«Говорила я Вам, Понтик, что буду писать по два раза в день.

Сегодня получила письмо от Серёжи.187

Представьте себе, в каких обстоятельствах он вспомнил меня: оркестр в японском театре заиграл Хиавату, и он, конечно, не мог меня не вспомнить.

Не могу сказать, чтобы я была очень польщена этим обстоятельством.

Сейчас особенно темно на душе. Ася с Андреем уехали в гости с ночёвкой, я одна с француженкой. Ворчит-поварчивает на столе самовар, тёмная, совсем осенняя ночь обступила стены дома и старается проникнуть в него через чёрные стекла.

У меня был сегодня странный разговор, после к <оторо> го я ник <а> к не могу прийти в себя.

Странный субъект – этот мой знакомый.188 Он не сильный, я его страшно боюсь. Боюсь его и иду к нему, потому что не могу не идти.

Он холодный, мёртвый. Увидит светлую точку и мгновенно загасит её. Зажечь он ничего не может. Вся жизнь его полна призраков.

Сегодня он мне сказал такую вещь:

– «К <а> к прекрасно иметь в себе огонь и тушить его!» – Я долго над этим думала. Что можно ответить на такую вещь?

К чему гасить огонь? Гасить его не надо. А к чему разжигать? Человек может погибнуть, если огонь вспыхнет в нём слишком сильно. Горение могут вынести только немногие избранные. Я лично говорю: надо всегда разжигать костёр в сердце прохожих, только искру бросить, огонь уж сам разгорится.

Лучше мученья, огненные, яркие, чем мирное тленье. Но к <а> к убедить людей, что гореть надо, а не тлеть. Они потребуют моментально гарантию, расписку в счастье.

Всё сводится к риску и дерзости. Только они спасут людей от спячки.

Дерзость мысли, чувства, слова! Говорить, не боясь преград, идти смело, никому не отдавая отчёта, куда и зачем, влечь за собой толпу…

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

То есть объединяющая наиболее полно различные источники.

2

Петрова Е. Г. Документы по семье Цветаевых-Эфрон, найденные в фондах Центрального исторического архива Москвы // Актуальная Цветаева – 2012. XVII Международная научно-тематическая конференция (Москва, 8—10 октября 2012 г.). Сб. докладов. М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 2014. С. 62—63.

3

Марина Цветаева отмечала свой день рождения 9 октября по новому стилю, ассоциируя его с днём Иоанна Богослова.

4

Как писала сама Марина Цветаева – ровно в полночь.

5

Из письма Ю. П. Иваску от 4 апреля 1933 года.

6

На могильной плите Ваганьковского кладбища указана неверная дата рождения – 7 июня.

7

Каган Ю. М. И. В. Цветаев. Жизнь. Деятельность. Личность. М.: Наука, 1987. С. 12.

8

Румянцевский музей назван по имени графа Николая Петровича Румянцева (1754—1826), российского государственного деятеля и дипломата, собравшего обширные коллекции книг, рукописей, произведений искусства. И. В. Цветаев начал свою службу в Румянцевском музее в 1882 г. хранителем Отделения изящных искусств и классических древностей, с 1901 г. по 1910 г. был его директором. В 1924 году, уже при Советской власти, здание музея и его библиотека были переданы созданной на её основе Государственной библиотеке СССР им. В. И. Ленина, сейчас – Российская государственная библиотека.

9

И. В. Цветаев в своей служебной карьере достиг чина тайного советника (1904 год) и за создание Музея изящных искусств был удостоен звания почётного опекуна Московского присутствия Опекунского совета учреждений императрицы Марии (13 мая 1912 года).

10

Дата рождения взята из публикации Масловского В. И. Путеводитель по Цветаевой // 1910 – год вступления Марины Цветаевой в литературу. Сборник докладов XVI Международной научно-тематической конференции (Москва, 8—10 октября 2010 г.). М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 2012. С. 516. Однако Марина Цветаева пишет: «Тетрадь подарена Серёжей 1/14 ноября 1922 г. в Чехии, в Горних Мокропсах, близь Праги. Начата 2/15 ноября 1922 года, в день рождения моей матери. Ей сейчас было бы 53 года». (Цветаева М. И. Неизданное. Сводные тетради. М.: Эллис Лак, 1997. С. 147—148.) Получается, дата рождения – 2 ноября 1869 г. Но Марина Цветаева довольно часто ошибалась в подсчёте прожитых ею и её родными лет.

11

Марина Цветаева в молодости очень гордилась своим польским происхождением и тем, что по семейному преданию мать её назвала в честь Марины Мнишек: «Ещё вопрос: чего искала Марина Мнишек? (в честь которой я названа)» (Цветаева М. И. Неизданное. Сводные тетради. М.: Эллис Лак, 1997. С. 27); «…книга о моей соименнице, а отчасти и соплеменнице Марине, в честь которой меня и назвала мать» (Марина Цветаева. Дом у Старого Пимена, 1933).

12

Из её дневников знаем инициалы этого артиллерийского офицера – С. Э. (Цветаева А. И. Воспоминания. В 2 т. Т. 1. 1898—1911 годы. М.: Бослен, 2008. С. 411).

13

Это единственная уцелевшая тетрадь дневника Марии Александровны (ноябрь 1887 г.—февраль 1888 г.). Она хранится в РГАЛИ (ф. 237, оп. 2, ед. хр. 209).