Ночь в городе - Николай Эдельман

- А бороться с ними не пробовали?

Лора пожала плечами.

- Пробовали. Огнеметами жгли, яды раскидывали, но ничего не помогает. Им все только на пользу идет. Они ужасно живучие. А у наших властей и без крыс забот хватает. Им некогда такими мелочами заниматься.

Разговаривая о крысах, Герц забыл, что он предлагал поискать другую дорогу, и Лора, видимо, тоже. Как ни странно, сейчас Леонид не замечал в ней никаких следов беспокойства или боязни, и подумал, что вблизи этих самых Заброшенных Кварталов её страх к ним сильно уменьшился. И в общем действительно, с какой стати их бояться? Леонид старался не ослаблять внимания, чтобы опять не налететь на каких-нибудь крыс, но тем не менее с любопытством поглядывал по сторонам, и никак не мог понять, что такого страшного может таиться в этих покинутых домах. Мрачно, конечно, но не страшно. Вернее, не более страшно, чем в любом пустынном месте ночного города. Но Лора вдруг сказала раздраженно:

- Ну что ты плетешься как черепаха? Хочешь, чтобы нас Ночной Снайпер подстрелил?

- Ночной Снайпер? - переспросил Герц.

- Ну да, - кивнула Лора. - Живут т а м такие и ночью палят во всех, кого увидят. Не знаю, как они видят в темноте, может, телепаты, может, что, но стреляют очень метко.

- Опять сказочки? - сказал Герц, но скорости прибавил. Мертвая улица казалась бесконечной.

- Увидишь, какие сказки, - ответила Лора, - когда он всадит пулю тебе в голову. О! Слушай!

Герц услышал, что откуда-то сбоку, как раз со стороны Заброшенных Кварталов, несутся звуки, похожие на то, как если бы кто-то пилил ножовкой железный лист, тонкий и плохо закрепленный, и он при каждом рывке пилы начинал вибрировать и страшно грохотать. Только что это должна быть за пила и что за лист, чтобы он издавал звуки, хорошо слышные за много километров? Прислушавшись, Леонид уловил ещё некое шебуршение, как будто кто-то пробирался наугад через лес беспорядочно расставленных металлических конструкций, натыкаясь на них и круша; но этот шум был гораздо более слабым и выглядел просто как звуковой фон.

- Странно, - сказал Герц.

- Странно? - спросила девушка с какой-то неуловимой интонацией. - И что же ты думаешь об этих странных звуках?

- Подумаешь, оторвался где-то железный лист, и его треплет ветром.

- Да? А ты хоть смотрел в ту сторону?

- Нет. Мне некогда смотреть в ту сторону, я машину веду, - но все-таки он посмотрел туда, но не увидел ничего, кроме черного неба и силуэтов мертвых домов.

- Мерцание, - пояснила девушка.

Присмотревшись, Леонид увидел, что над крышами домов действительно видно какое-то мерцание, как будто далеко-далеко кто-то сваривает металл. Но Леонид не мог точно сказать, то ли там действительно что-то мерцает, то ли просто у него в глазах рябит от ночной тьмы. Он и хотел сказать об этом Лоре, но тут темноту одна за другой прорезали четыре яркие, совершенно беззвучные белые вспышки.

- Ну? - спросила Лора. - Видел? Ты ещё будешь говорить, что там ничего такого нет?

- Что ты от меня хочешь? - пожал плечами Герц. - Откуда я знаю, ну, рвануло там что-нибудь.

- Беззвучно?

Леонид на самом деле был сильно озадачен. Промелькнула в его голове мысль - а не началась ли война? Можно, конечно, сослаться на то, что свет распространяется дальше звука, но чтобы такие яркие вспышки - и абсолютно беззвучно?

- Ну что я могу сказать? - ответил он. - Все на свете можно объяснить вмешательством потусторонних сил, но зачем, когда можно объяснить и с позиций материализма?

- Вот я и хочу знать, как ты объяснишь это с позиций материализма.

Герц сказал:

- Если ты захочешь спросить, как работает компьютер, я тебе тоже не смогу сказать ничего, кроме нескольких туманных фраз, которыми ты вряд ли удовлетворишься. Вы слишком... - он замолчал.

- Что слишком?

- Ничего, - нечего было продолжать этот спор, все равно её не переспоришь. Они тут зациклились на мистике и не желают видеть ничего реального, вот что он ей хотел сказать. А это в конце концов начинает действовать на нервы.

- А вой ты помнишь? - спросила Лора. - Тот вой в лесу? Как ты его объяснишь?

Боже, она и его собиралась обратить в свою веру, да к тому же ужасно настойчиво!

- Вой? - он решил отшутиться. - Это дома воют, оставленные без присмотра на волю энтропии. Она их жрет, вот они и вопят от боли и страха.

Чтобы сменить тему, он спросил:

- Теперь-то ты можешь показать дорогу? Куда надо ехать, чтобы попасть на твой проспект Свершений?

- На проспект Свершений уже поздно ехать, - сказала Лора, подумав несколько секунд. - Лучше на Первую Глухоманскую. Я покажу.

- Как скажешь.

- Это недалеко отсюда. Я тебя надолго не задержу.

- Да ладно, - усмехнулся Герц. - Раз уж я взялся тебя катать...

- Сейчас направо, - сказала девушка.

- Направо? - переспросил Герц. Направо дороги не было. Там была глубокая канава, за которой поднимался все тот же бетонный забор. Впрочем, он обрывался рваным уступом в десяти метрах дальше, а за два метра от пролома в нем было проделано отверстие, закрытое калиткой.

- Ну да, направо, - нетерпеливо сказала Лора, показывая налево. Герц уже проскочил поворот. Поэтому ему пришлось развернуться, и в итоге он действительно повернул направо. Тем не менее он сказал:

- Это не направо, это налево.

- А я что говорю? - спросила Лора.

Герц решил не обращать на эту странность внимания.

По сторонам потянулись ряды облупленных, с забитыми фанерой окнами, домишек, какие-то длинные, с глухими стенами, строения вроде амбаров, высокие досчатые заборы, ужасно запущенные особняки с портиками, зияющими дырами от обвалившейся штукатурки, потом опять заборы, изукрашенные стандартными надписями и рисунками, казавшимися здесь очень к месту - было бы странно, если бы на таком заборе не было хотя бы ни одного трехбуквенного слова. Асфальт на мостовой был сильно разбит, местами почему-то сменялся брусчаткой, для разнообразия попадались канализационные колодцы без крышек, и Герц вел машину довольно медленно; рядом с ними, не отставая и не обгоняя, уже долго плелся, грохоча на плохо состыкованных рельсах, трамвай. Он был ярко освещен, но в нем не было ни единого пассажира. Его грохот, звон и непреклонная решимость ехать точно рядом сильно раздражали Герца, и он думал о том, что хорошо бы притормозить и отстать, если нельзя ехать быстрее, но решил, что это ребячество. В конце концов, какое ему дело. Пусть едет рядом, если ему хочется.

Проехали мимо темного парка, где у калитки в чугунной ограде горел единственный фонарь, освещая бюст какого-то деятеля на гранитном постаменте.

- Сильно вымоталась? - спросил Леонид девушку, чтобы нарушить затянувшееся молчание. Ему было как-то неудобно, что они ни о чем не разговаривают, она ещё решит, что он скучный и занудный человек. - Н-да. Но я не виноват. Это у вас город слишком идиотский, а я тебя предупреждал, что мы будем всю ночь плутать. Ты только не забывай показывать дорогу.