Внучка Черной ведьмы (СИ) - Андер Вирт

Для хозяина, бегающего вприпрыжку между стойкой с напитками и кухней, отдать такое распоряжение было сущей мелочью. Зато никто потом не обвинит его в том, что здесь обманывают посетителей. Гильдия очень не любит подобные заявления и подтвердившиеся подозрения равны смерти. Как в переносном, так очень часто и в буквальном смысле этого слова. Потому все листки оплаты аккуратно ложились в специальную шкатулку, чтобы быть предъявленными по первому требованию.

Увы, ничего не длится вечно. После нескольких бодрых постукиваний о дно вазочки и опустевшей ложке, женщина слегка расстроено откинулась на скамье. Однако нового заказа мнущейся возле стола девушке в узорчатом белоснежном переднике не последовало. Прошло несколько томительных для всех присутствующих мгновений, дающих возможность сидящей рядом помощнице аккуратно убрать салфетку и протереть, закончившей есть, чуть испачкавшееся лицо и губы. Внезапно женщина склонила голову набок, как будто к чему-то прислушиваясь, и уже ставшим привычным для себя действием провела ладонями по… повязке, находящейся на месте глаз. Тряхнула длинной тугой косой светлых волос с вплетенной в них ажурной белой ленточкой. Затем, резко встав, она произнесла необычно красивым, хотя и несколько хрипловатым голосом:

— Ладно, Ната, нам пора, хорошенького помаленьку (горка вазочек на краю стола могла бы возразить, но кто будет слушать пустую посуду).

После чего неожиданно ловким движением, совершенно непохожим на предыдущие, женщина подхватила заботливо поднесенную официанткой кружку, сделала пару глотков и также не глядя, поставила обратно на поднос (просто морс, ничего такого). Подняла лежащий рядом пояс с мечами. Застегнув его на талии, в несколько уверенных, изящных движений обогнула столы, направившись к выходу из таверны. Соседка, забрав стоящие рядом сумки и закинув за спину боевой шест, торопливо последовала за ней. Проскользнув вперед, открыла дверь. Стоя уже почти в проеме, женщина обернулась, повела головой, как будто оглядывая всех присутствующих. Небольшая пауза и, наконец, находящиеся в зале люди получили то, для чего пришли (а кто-то сидел с ночи, на всякий случай).

Сначала самые обычные правильные слова, обращенные в сторону хозяина таверны:

— Благодарю, было очень вкусно.

Затем легкий поклон и негромко прозвучавшая, в общем, тоже вполне традиционная для восточных королевств, прощальная фраза. Правда, как правило, коротко бормотавшаяся под нос. Но сейчас, в возникшей тишине, она оказалась проговорена и услышана полностью:

— Пусть будет благословлен этот дом Светом, а Тьма никогда не коснется его обитателей.

…

Заметное даже на фоне уже проникших в помещение солнечных лучей, сияние на месте отсутствующих глаз. Проступивший в воздухе светящимся серебром четкий узор развернувшихся крыльев. Теплая волна, укутавшая всех пушистым одеялом и дарящая чувство бодрости. Негромко звякнувший колокольчик закрытой двери. Томительно текущие мгновения. Отмашка рукой от находящейся возле окна и отслеживающей движения ушедших, официантки. Многоголосый вопль, сотрясший стены здания.

…

— Да! Мои характеристики! Ван, представляешь, как и говорили — на целую треть выше! Что? У тебя так же? Все, отправляемся на песчаного льва. Прямо сейчас!

— Лидия, помнишь ту небольшую пещеру? Ну, где новое гнездо гоблинов обнаружили. Конрад собирает отряд. Идем! У меня маны теперь хватит на три среднеуровневых Печати Взрыва за один раз. И восстанавливаться будет быстрее. А ты, я уверен, лечить сможешь гораздо дольше. Так что у зеленых нет шансов!

— Шахад, айда в Воющее Ущелье к проходу на Великий Разлом, я теперь этих каменных истуканов с одного удара молота разбивать буду.

— Нет, я лучше напрямую в Мертвый Лес с Териной и ребятами. Видел, на Доске Заказов висело задание на плачущую траву? Так вот есть там одна поляна…

— Ну как знаешь, тогда к Конраду напрошусь…

Зал быстро пустел. Кто-то, торопливо поправляя экипировку, устремился наружу, кто-то бежал через переход в помещение гильдии к давно присмотренному листку с заданием, чтобы успеть раньше остальных. Сидящий за одним из столов паренек в простеньких кожаных доспехах, до этого, пылая румянцем, во все глаза смотрящий на ушедших женщин, с трудом отвел взгляд от того, что давно исчезло в дверном проеме, но осталось в юношеском воображении. Затем с любопытством повертел головой, окончательно теряясь в творящейся суете, и уставился на седовласого воина в кольчуге, находящегося напротив, невозмутимо потягивающего пиво из своей кружки. Потом перевел взгляд на сильно удлинившиеся линии недавно нанесенной гильдейской магической татуировки на своей правой руке. Изначально едва достигающие запястья и откровенно показывающие всего лишь первый уровень они теперь покрывали треть предплечья, правда, став несколько более светлыми.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Дядя Рори, я уже понял, зачем пришлось сидеть здесь так долго, но может все же, скажете, кто это был?.. И почему мы никуда не идем?

— Это, мой дорогой племянник Син, шанс для кучи народу, которая под влиянием дури в головах стремится как можно быстрее уйти за Грань, вернуться сегодня обратно живыми. И завтра еще раз подумать, перед тем как вновь отправиться умирать. Хотя надежды мало.

— Дядя, но вы же сами…

— Молод был и глуп. Хорошо, что успел поумнеть раньше, чем сдох.

Воин демонстративно положил левую руку в странной металлической перчатке на стол. Пареньку оставалось только склонить голову в знаке понимания, особенно, учитывая то, что он уже знал и об одной из ног своего собеседника, которая заканчивалась сейчас выше щиколотки. При ходьбе и в обычных с виду сапогах этого, правда, заметно не было. Хотя, конечно, Син расстроился. Ведь он столько времени копил на путешествие, чтобы наперекор всем отправиться сюда к своему родственнику и прославиться. Естественно, потом вернуться и гордо постучать в дверь дома, где живет «та самая» девчонка…

А в результате Син узнал, что знаменитый в их краях Искатель Рори Род, чьи приключения и подвиги были у всех на устах, оказался обычным кузнецом, кующим недорогую экипировку на продажу. Полученная накануне, в первый же день после регистрации Искателем гильдейская татуировка жгла руку, призывая к героическим свершениям. Однако вбитое с детства уважение к старшим и, в общем, довольно смекалистый ум, предлагали помолчать, для начала разобравшись, почему дядя так себя ведет. Тем более обрадованный появлением родственника (честно говоря, довольно дальнего, но разве это имеет значение, когда других нет) мужчина уже объявил его своим наследником, обещая всему научить. Это грело душу и подсказывало другие пути к столь нужному женскому сердцу. Проблема-то была там больше с родителями, а не с «той», кто обещала ждать.

— Тогда зачем мы здесь?

— А ковать из чего будем? Покупать руду у других Искателей и тем более в магазине гильдии — удовольствие дорогое и невыгодное. Поэтому мы сейчас подождем, пока все разбегутся, и спокойно отправимся к входу в Воющее Ущелье. Там есть небольшая пещера, где друзы периодически восстанавливаются. На них особо никто не зарится, процент «измененной» руды уже слишком мал, но если собрать достаточно, то для нескольких ножей или даже на меч хватит. Только вот можем напороться на «мелочь». Типа пауков или слизи. Да и тащить обратно, сила нужна немалая. Так что благословение нам тоже очень кстати. Особенно с учетом того, что действовать будет до заката. И не засматривайся на этих идиотов, бегущих сражаться с монстрами. Я потом тебя свожу в одно место. С рядами холмиков. Будешь сравнивать и думать. У нас: день практически безопасной работы, потом неделя спокойной сытой жизни. И у них: сегодня купаешься в золоте, тратя направо и налево, завтра же ты просто имя, написанное на доске, вбитой в землю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Дядя, вы так и не сказали, кто это был?

Недолгое молчание, после которого мужчина неохотно и гораздо тише, чем говорил ранее, произнес:

— …Ладно, вскоре сам узнал бы. Все равно отображается в открытой части системы гильдейской регистрации. Правда, скажу только прозвища: Госпожа и Тень. И… не надо больше ни о чем спрашивать. Особенно кого-то другого.