Моя темная сторона - Лайза Дженова

головокружительный рост безработицы, фондовая биржа летит в тартарары. Думсвилль, США.

Я встаю и иду на кухню: за шоколадкой и большим бокалом вина.

Мы оба заканчиваем день в одиннадцать. В Бостоне еще не встанет солнце, а консультанты в европейских офисах уже будут пить первый утренний эспрессо, добавляя письма в мой ящик – письма с вопросами, проблемами и отчетами. И примерно в то же время проснется Линус. День сурка, снова и снова.

Раньше я подолгу не могла заснуть, от двадцати минут до часа. Обычно мне приходилось читать что-нибудь вроде романа, не имеющего никакого отношения к моему дню, чтобы отвлечься и успокоить скачущие мысли. А храп Боба сводил меня с ума. Поистине чудо, что он может спать посреди такого рева и свиста. Он утверждает, что защищает нашу пещеру от хищников. Хоть я и оценила его гипотезу о происхождении мужского храпа, но думаю, что мы как вид уже достаточно развились, чтобы необходимость в этом отпала. Как и в накрепко запертой парадной двери, например. Но храп Фреда Флинстоуна не собирается пасовать перед современными технологиями. Много ночей я мечтала придушить Боба подушкой и попытать счастья со львами, тиграми и медведями.

Но больше этого нет. С тех пор как родилась Люси, я засыпаю через пять минут, после того как моя голова касается подушки. Если я пытаюсь почитать, то даже не дочитываю страницу, с которой начала. Не могу припомнить, когда в последний раз дочитала роман. И если мне случается среди ночи вынырнуть в чуткую дрему и заметить храп Боба, я переворачиваюсь на другой бок и преспокойно возвращаюсь в глубокий сон.

У этого есть и отрицательная сторона – влияние на нашу сексуальную жизнь. Неловко сказать, но я не помню, когда мы последний раз занимались сексом. Я люблю секс с Бобом и по-прежнему хочу мужа, но, похоже, недостаточно люблю и хочу, для того чтобы что-то делать самой, а не засыпать сразу. Я знаю, мы оба заняты и устаем к концу дня, однако я не слишком занята и устала, чтобы почитать Люси, написать письмо в Китай и разобрать кучу счетов. Однако каждый вечер я перед сексом ставлю точку. И то же делает Боб.

Помнится, когда-то мы занимались сексом рано вечером, пока еще оба не устали, иногда даже перед тем, как куда-нибудь поехать (тогда мы еще куда-то ездили). Теперь, если нам и удается втиснуть секс в график, он всегда происходит прямо перед сном, всегда в кровати – стандартное действие перед сном, что-то вроде чистки зубов, хотя не столь регулярное.

Когда я еще не вышла замуж, то, помню, прочитала в «Вог», или «Космополитен», или каком-то другом журнале – из тех, что я читаю только у парикмахера, – что, по статистике, супружеские пары с высшим образованием занимаются сексом меньше всех прочих супружеских пар. Всего лишь десять-двенадцать раз в год, то есть раз в месяц. «У меня так никогда не будет», – подумала я. Конечно, тогда, в двадцать с чем-то, я была одинока, бездетна, гораздо менее образованна, чем сейчас, и занималась сексом два-три раза в неделю. Обычно, читая про такие опросы, я думала, что они занимательны, но полностью выдуманы. Теперь я верю каждому их глянцевому слову.

Надеюсь, у Боба нет сомнений, привлекает ли он меня до сих пор. Как ни парадоксально, даже наоборот: теперь меня влечет к нему еще больше, чем когда мы встречались и постоянно занимались сексом. Когда я смотрю, как он кормит Линуса из бутылочки, целует Люсино «бо-бо», снова и снова учит Чарли завязывать шнурки – в те моменты, когда вижу его таким простым, теплым и полным любви, меня переполняют восхищение и нежность.

Мне жаль вечеров, когда я так уставала, что засыпала прежде, чем успевала сказать, что люблю его. И я беспричинно злюсь на него, когда он засыпает, не сказав этого мне. Если нам не хватает мотивации, чтобы ужинать по-взрослому, если мы слишком заняты почтой и поиском работы, чтобы, обнявшись на диване, посмотреть кино, и у нас нет сил для трехминутного секса, мы можем хотя бы говорить друг другу о любви, прежде чем заснуть.

Я лежу в кровати одна и жду Боба. Я хочу сказать, что люблю его, что, даже если он завтра потеряет работу, я все равно буду его любить. Объяснить, что, куда бы нас ни завели «что, если», все будет в порядке, ведь мы любим друг друга. Но Боб слишком долго возится в ванной, и я засыпаю, так и не успев ничего ему сказать и почему-то беспокоясь, что сам он этого не поймет.

Глава 5

По пути в прачечную я замечаю дверь, которой никогда раньше не видела, – за тренажерами. Я останавливаюсь и разглядываю ее. Как такое может быть?

– Боб, откуда взялась эта дверь? – кричу я.

Он не отвечает.

Я берусь за дверную ручку, которой, клянусь, до сих пор не было, и останавливаюсь. Голос моей матери произносит: «Сара, занимайся своими делами».

Я поворачиваю ручку вправо.

Зловещий голос из хичкоковского фильма говорит: «Не делай этого».

Мне нужно знать.

Я толкаю дверь и оказываюсь на пороге комнаты, где раньше никогда не бывала; в дальнем углу из большой нержавеющей кастрюли для варки омаров пьет лев. Комната больше нашей кухни, но это единственная подробность, которую я успеваю заметить, потому что все мое внимание занято львом – его мускулистыми задними ногами, подвижным хвостом, непереносимой вонью. Я прикрываю нос и рот рубашкой, чтобы не стошнило.

Шевелиться было не самой лучшей идеей. Лев оглядывается через плечо, видит меня, разворачивается ко мне и рычит. Его смрадное дыхание на моем лице горячо и влажно. Я не решаюсь вытереться. Из пасти льва стекает слюна, собираясь на полу в лужу приличных размеров. Наши глаза прикованы друг к другу. Я стараюсь не моргать – и не дышать.

Входит Боб, он несет пакет размером с Линуса, завернутый в белую оберточную бумагу. Боб проходит мимо меня, снимает со свертка скотч и шмякает на пол кусок сырого красного мяса. Лев забывает обо мне и набрасывается на мясо.

– Боб, что происходит?

– Я кормлю льва ужином.

– Откуда он взялся?

– В смысле? Лев наш. Достался нам вместе с домом.

Я неуверенно хихикаю, предположив, что это соль типичной для Боба странной шуточки, но умолкаю, поскольку муж не смеется вместе со мной.

Теперь, когда лев с увлечением пожирает что-то другое, не меня, я оглядываю комнату. Стены обшиты филенкой, бетонный