Ужас. Иллюстрированное повествование о нечистой силе - Игорь Винокуров

Что же они собой представляли, эти жертвы? Прежде всего, среди них были люди, и понятия не имевшие, в чём заключаются полтергейстные проявления, но придававшие излишнее значение некоторым странным, с их точки зрения, событиям (в себе или в своём окружении), имевшим вполне разумное объяснение. Вторую категорию жертв составляли больные, в основном с бредом физического или психического воздействия. Они упорно утверждали, что их недруги воздействуют на них либо лучами находящейся в соседней квартире специальной физической аппаратуры, либо своими мыслеизлучения-ми. Тут, как говорится, всё ясно.

Но была и другая, правда, немногочисленная группа обратившихся. Вряд ли было бы справедливо относить их к категории жертв псевдополтергейстных проявлений. Все они действительно страдали от вполне реальных и, похоже, полтергейстоподобных проявлений, но также придерживались версии их «колдовского» происхождения. Приходилось тщательно разбираться в каждом конкретном случае.

Наиболее поучительный из них с точки зрения вскрытия психологических механизмов олицетворения полтергейстных проявлений, механизмов поиска и нахождения «стрелочника» — случай с человеком (условно назовем его И.И.Сидоров) из одного подмосковного города. Его письмо от 4 февраля 1989 года адресование прокурору этого города. Копию же этого письма И.И.Сидоров направил главному редактору газеты «Московский комсомолец»:

«Мне нужна помощь. Это как бы само собой.

Нужно погасить в стране нарастающее колдовство, от которого страдают люди, затем уничтожить колдунов, как главных врагов народа и перестройки.

Это не Барабашка. Это хищное зверьё с чёрной дурной завистью, ненавистью. Их голыми руками не прощупаешь. Нужен строгий закон, без пощады карающий их.

Прошу сообщить результат разбора материала».

Так уж случилось, что разбираться в этом материале пришлось мне. Много провёл я часов в беседах с И.И.Сидоровым, мы даже подружились и до сих пор поддерживаем это наше знакомство. Что же выяснилось? Если очень кратко, то «симптомы болезни», от которых реально страдают И.И.Сидоров и его близкие, складываются из признаков, характерных как для случаев так называемых беспокойных домов, так и для так называемых геопатогенных зон. А И.И.Сидоров, даже и не подозревая о такой возможности, во всех своих страданиях винит «колдунью» — свою престарелую соседку. Образ врага найден! Довольно долго я увещевал И.И.Сидорова, что это не так, что скорее всего и его «колдунья» страдает таким же образом (их отношения не позволили мне достоверно выяснить это) и что один из возможных вариантов избавления от этого — переселиться в другое место, но он твёрдо стоял на своём. И только лишь тогда, когда его соседка ушла, как говорится, в мир иной, а «симптомы болезни» остались, И.И.Сидоров, похоже, признал мою возможную правоту.

Собственно говоря, поиски внешнего врага, внешних причин собственных неприятностей — обычная и весьма распространённая норма поведения как сообщества людей, так и отдельно взятого человека. В своём крайнем выражении она особенно ярко проявляется у определённых категорий больных: неизвестные им причины необычных или неприятных ощущений в теле, галлюцинаций, могущих затрагивать все органы чувств (что связано с внутренними патологическими процессами, протекающими в тканях их мозга), такие больные как бы проецируют вовне. Они ищут внешний источник своих неприятностей и мучений, даже не подозревая, что сами же являются «носителями» своих собственных страданий.

Вот один из многочисленных примеров подобного рода — честное и бесхитростное повествование одного из таких «носителей»:

«Со мной стали разговаривать мысленно и в любое время дня и ночи… Я задумалась, кто бы это могли быть? И мне ответили: инопланетяне. Учёные. Сами Боги…

Когда Боги многое рассказали о себе, они попросили меня соединить их с главами правительств ведущих государств нашей планеты и с кругом учёных этих государств. И попросили пойти к нашим учёным и рассказать о себе, о них самих и об их просьбе. Сказав, что пойдут со мной и они…

И вот, поняв, кто со мной разговаривает и что от меня хотят, я поехала в столицу, чтобы встретиться с нашими учёными и рассказать им обо всём.

Но я не знала, куда обратиться, к кому.

У встретившегося мужчины я спросила: “Куда мне обратиться?”

Он спросил: “А что у Вас?”

Я сказала, что у меня важное государственное дело… Он сказал: “Все важные государственные дела у нас в стране решает Верховный Совет”, - и посоветовал обратиться в Приёмную Верховного Совета. Там я сказала, что со мной разговаривают инопланетяне и я хочу встретиться с учёными, чтобы рассказать им об этом.

Меня направили в Приёмную Президиума. Там я тоже сказала, что со мною разговаривают инопланетяне и я хочу встретиться с нашими учёными. Мне сказали: «Повезём Вас к учёным». Но меня обманули и привезли в психиатрическую больницу.

Я думала — так надо, — прежде чем к учёным. И врачу подтвердила опять: “Со мною разговаривают инопланетяне, я хочу встретиться с учёными…”

Врач сказала: “Вы больны!” — и отправила меня в психиатрический стационар только за то, что я заговорила об инопланетянах. С тех пор я на учёте».

Однако современный нормальный и «просвещённый» человек обычно не верит ни в инопланетян, ни в полтергейст, ни в нечистую силу — в последнюю особенно. Поэтому-то в роли «стрелочника» у него выступают не проявления полтергейста и не проделки целого сонма мифологических персонажей, а целенаправленные злонамеренные действия своего же собрата — живого человека из плоти и крови, нередко, якобы, обладающего особыми, например, «колдовскими», способностями.

Если же мы возьмём «не слишком просвещённого» человека наших дней или вообще человека, не обременённого грузом современной цивилизации, то в таком случае на роль «стрелочника» уже будут претендовать духи, божества, различные другие персонажи народной демонологии. Эти персонажи в фольклористике и этнографии обычно трактуются как персонифицированные, то есть олицетворённые, явления природы. Это — божества разных, в том числе и низших, уровней иерархии. Каждому из таких персонажей свойственны свои специфические функции.

Интересна группа мифологических персонажей низших рангов, чьи функции в значительной степени схожи с «функциями» (или проявлениями) полтергейста — аномального явления, не находящего удовлетворительного объяснения в рамках современной науки. К этой группе следует отнести домового-доможила, домового-дворового, банника, овинника, гуменника, кикимору, мокруху и ряд других персонажей низших рангов.

Возьмём, например, мокруху. Этот персонаж, согласно поверью, оставляет мокрое место там, где посидит. С другой стороны, одно из нередких проявлений полтергейста — необъяснимое появление мокрых пятен, луж или струй воды. Мне приходилось сталкиваться с такими случаями, и неоднократно. Так, например, года три назад меня пригласили посетить одну московскую квартиру, в которой невесть откуда на полу, стульях, табуретках появлялись лужицы воды, смачивались кресло, диван, постель и постельное бельё, носимая одежда — брюки, платья, юбки. Созвонившись и получив приглашение приехать, я, положив в портфель запасные брюки, отправился в путь. Приехав, а дело было в октябре, застал такую картину: вся квартира представляла собой своего рода сушилку! Просушивалось всё: матрацы, простыни, одеяла, подушки, наволочки, пододеяльники, покрывала, платья, брюки, юбки и прочее. Дело осложнялось тем, что отопление, как нарочно, ещё не было включено. Особо доставалось одиннадцатилетней Наташе. Когда она ложилась спать, приходилось неоднократно и безуспешно менять постельное бельё: только что заменённое на сухое, оно вдруг оказывалось мокрым! Запах воды был обычным — как у московской водопроводной.

Во время рассказа, а также «демонстрации» этих и других полтергейстных проявлений все мы — Наташа, её дядя, бабушка и дедушка, а также и я — сидели в одной комнате. Время от времени Наташа или её дядя со смущённой улыбкой скромно удалялись из комнаты около полудюжины раз и возвращались в других, сухих брюках (дядя) или юбках (Наташа), Места, на которых они только что сидели, будь то диван, стул с мягкой обивкой или табуретка с пластиковым сиденьем — внезапно оказывались мокрыми. Однажды чуть не замочило дедушку. Он деликатно и с опаской присел на краешек табуретки — и вдруг на другом её краю все мы увидели узкую, в несколько сантиметров шириной, полоску воды. Спустя несколько дней фаза водного полтергейста закончилась, сменившись другими, не менее диковинными проявлениями.

Запасные брюки мне, к счастью, на этот раз не понадобились. В данном случае эта предосторожность оказалась излишней, но не бессмысленной: я знал, что на первых этапах развития фазы водного полтергейста смачивается всё и вся и лишь потом смачивание фокусируется на носителе таких проявлений и на принадлежащих ему вещах. Носителем в данном случае была Наташа, и феномен смачивания уже вступал в фазу сосредоточения на своём носителе и на принадлежащих ей вещах. Поэтому-то меня и не затронуло.