Настоящий полковник - Андрей Ильин

Теперь полковник записывал реплики, неосторожно разбрасываемые в зале коллегами Хозяина по бизнесцеху. Пусть он послушает, что о нем думают и как его судят.

— Не станет Боров деньги просто так разбрасывать…

— Похоже, новую жилу разрабатывает…

— Крутит. Юлит Степаныч. В подельники к администрации идет. Не иначе весь город под себя подгрести надумал. Если весь город, то зубы обломает…

— Его давно пора на место поставить. А то разогнался…

Шептались, возмущались, грозили бизнесмены.

— Разрешите от лица администрации и от себя лично поздравить вас…

Избрали все-таки. А в рядах грозились прокатить, чтобы неповадно было. Пока не дошло до поднятия рук, которые очень хорошо видно из президиума…

Похоже, для того это собрание и проводилось, чтобы Хозяина на должность посадить. А раз так, то затевается какое-то очень крупное дело. Непонятно только какое…

Собрание закончилось, президиум рассосался, статисты, поднимавшие руки, разошлись. В зале продолжал сидеть один Зубанов. Как голый не в бане. Зубанов привык исполнять приказы буквально. Если ему сказали ждать, значит, надо ждать. Пусть даже до завтрашнего утра ждать.

Хозяин заглянул в зал только через сорок минут.

— Пошли, — сказал он.

— Куда?

— Там увидишь куда. Диктофон с собой? Полковник прихлопнул ладонью карман.

— Тогда пиши. Мне тут одного их чудака за горло взять очень желательно. Так что ты пиши. В разговоре не участвуй, если что спросят, поддакивай. Главное — пиши! В этом здании — все пиши!

Началом разговора Зубанов разочаровался. Разговор был не с Бугром, как он ожидал, а с какой-то мелкой сошкой — с помощником главы администрации по третьестепенным вопросам. Правда, сам помощник был никакой — помесь вальяжного администратора с уркой.

Но, с другой стороны, вряд ли он на самом деле был третьей степени. С таким Хозяин встречаться не стал бы. Да и Бугор к Хозяину такого посылать не стал бы. Значит, не так все просто и однозначно в этом вопросе…

— Кто это? — первое, что спросил помощник, бросив взгляд на полковника, вошедшего в кабинет.

— Мой новый компаньон, — ответил Хозяин, сильно завышая Зубанова в чине.

— Значит, можно не напрягаться, — свободней вздохнул помощник и, растянув ошейник галстука, упал в кресло. — Короче, сегодня базар будет только за город, — сказал он.

— Но…

— Бугор велел передать — пока только за город. Остальные вопросы в проработке.

— Хорошо. За город так за город. Я согласен. Что сказал Бугор, за город? — быстро подладился под предложенный стиль Хозяин.

— Бугор сказал, что проблем нет. Если, конечно, есть бабки.

— За бабками дело не станет. Аванс переведен на счет общественной организации «Благотворительность — неимущим».

— Тогда все тип-топ.

— Кроме бумаги.

— С бумагой все тоже ладом. Бумага застряла на согласовании. Все давят свою мзду. Но против Бугра они не попрут. Подмахнут как миленькие. Куда им против него деваться?

— Когда?

— В самые ближайшие дни. Бугор уже договорился с архитектурой, памятниками ну и, конечно, с ментами. И уже подготовил соответствующие постановления о… — Помощник открыл папку: — Зачитываю дословно — «Постановление 217. О реконструкции центра города с целью сохранения памятников архитектуры и исторического облика города». И еще одно: «Об упорядочивании торговли в центре города в связи с постановлением номер 217». Лихо?

— Лихо.

— Как только пройдет документ, Бугор издаст дополнительные распоряжения, и менты сметут из центра все ларьки и мелкие магазинчики. В целях сохранения старины… А ты построишь те же ларьки и магазины, но вписывающиеся в исторический пейзаж. А ты знаешь, сколько этих ларьков?!

— Знаю. Больше полутора тысяч.

— Так много? — удивился помощник.

— Меньше, чем мы уговаривались вначале.

— Тебе, похоже, центра мало. Ты, похоже, весь город забрать хочешь.

— Не весь. Столько, сколько договаривались. А мы договаривались больше.

— Бугор тоже не господь бог. Ему с районами делиться надо. Это в том числе и их территория. Районам тоже кушать хочется…

Полковник только головой покачал.

Эффектную комбинацию провернул Хозяин! Разом убрал со своего пути полторы тысячи конкурентов! Причем без всяких там наездов, «стрелок» и тому подобных выяснений отношений. Одним росчерком пера убрал. Руками администрации и милиции, которая будет вышвыривать продавцов с насиженных мест, высвобождая их для него, Хозяина. Он же, если все пройдет гладко, весь центр под себя подомнет! Вначале киоски и мелкие магазинчики, а потом, сбив цену в окружающих торговых точках до нижних пределов, и всех остальных.

Круто забирает Хозяин…

— Бугор спрашивает за выборы, — напомнил помощник.

— Передай ему, что за выборы голова у него пусть не болит. Выборы мы сделаем как надо. Нам его терять тоже резона нет.

— Передам.

— И это передай, — выложил Хозяин на стол приличный по объему и весу пакет. — Здесь то, что не прошло по счетам.

— Добро, — кивнул помощник, перебрасывая пакет на стол.

— Тогда все?

— Все. Пока.

Хозяин встал и пошел к двери. И Зубанов встал и пошел.

— Куда теперь? Домой? — спросил полковник, выйдя из кабинета в коридор и плотно прикрыв дверь.

— Нет. Теперь в приемную.

— В какую приемную?

— Главы администрации.

— Как главы? Мы же только что все обговорили…

— Тертый ты мужик, полковник, но в некоторых вопросах чистый допризывник. Черпак. Кто же серьезные разговоры напрямую ведет? Бугор не дурак, чтобы подставляться. Чтобы самому языком перед твоим диктофоном тренькать.

Сам он о деле никогда не скажет. Потому что очень тертый калач. Потому что на три раза вокруг страхуется. Там, где дело пахнет дурно, мелкую сошку вперед выставляет. Вроде этого третьего помощника. И через них всю информацию доводит. И получает. Без всякого для себя риска. Если что случится — сошка все на себя возьмет. И по полной программе оттянется. А Бугор опять в стороне.

Нет, сам Бугор ни одного лишнего слова не скажет — одни только правильные, по бумажке. К которым никакому прокурору не прикопаться. И никакому конкуренту. Тут, брат, — политика. Понял?

— Теперь понял.

— А раз понял, пошли. К Бугру пошли… Вблизи глава администрации был очень прост и демократичен. Как и положено насквозь демократизированному руководителю нового поколения. Он даже встал из-за стола, чтобы приветствовать вошедших.

— Очень рад, — сказал он, — что вы, Иван Степанович, так конкретно откликнулись на животрепещущие проблемы нашего города.

— Мы, бизнесмены, не можем оставаться в стороне от проблем города, в котором мы живем, — в тон ответил Хозяин.

— Садитесь.

Сели.

Далее Бугор и Хозяин говорили о самых насущных для города делах.

О помощи детям-сиротам и домам инвалидов, которую, наверное, удобнее всего осуществлять через попечительскую общественную организацию «Благотворительность — неимущим», возглавляемую главой города. Потому что она не облагается налогами, что сэкономит детям и инвалидам дополнительные средства.

Это понятно.

О том, что пора наконец позаботиться о внешнем облике родного города, в том числе о реставрации его исторического центра.

Здесь тоже все ясно.

О слишком высоких ценах, запрашиваемых оптовиками с детских садов, школ и тому подобных бюджетных организаций за продукты питания, мебель и другие товары. Что лучше один, но надежный поставщик, чем сто непонятно каких. И что если бы такой поставщик нашелся, то город всячески бы его поддержал.

Тут тоже не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, о чем идет речь. О неестественной монополии идет. Видно, крепко переплелись и перевязались дела Хозяина и Бугра, если тот отдает такой лакомый кусок.

В завершение разговора речь пошла об армии, которая квартировала на территории города и ближних к нему пригородах, которая еле сводила концы с концами и беды которой были близки сердцу городского головы.

Все, что было до того, полковник понял. О чем зашла речь теперь — нет. Связать воедино армию, Бугра и Хозяина так, чтобы при этом было выгодно и Хозяину, и Бугру, он не мог. О Третьей стороне — об армии — речь не шла. Работая охранником у братьев, а теперь здесь, на новом месте, полковник давно разуверился в каком бы то ни было альтруизме и даже просто деловой порядочности. Честные в этой жестокой за рынки, деньги и связи сваре не выживали. Честные разорялись первые, благодаря чему проходил естественный отбор сильных и слабых.

Полковник, работая на удачливых, был вынужден мыслить единственно возможной для них и для сложившейся экономической и политической ситуации категорией: ты мне — я тебе. И мы оба — ему. Полковник принял условия существующей игры и именно поэтому в своей работе почти никогда не ошибался.