Возьмите меня замуж! (СИ) - Кистяева Марина

Александр развел руками.

— Мы консультировались со многими светилами в области медицины. Они сделали всё, что могли. Катя хорошо ходит, передвигается без костылей, но хромата осталась. И говорят, что хромать она будет всю жизнь, — голос Александра стих. Он проклинал себя за то, что его не было рядом с ней в тот поистине роковой день.

Как и просила дочь, он сохранил Черныша, не стал его ни продавать, не убивать. Иногда, когда ночи были особенно темные, и Саше не спалось, он спускался в конюшню, и подходил к стойлу жеребца. Этот красавец-хадбан, сильный «араб», которого он покупал в расчете на дальнейшее разведение племенных лошадей, теперь вызывал у него противоречивые чувства. Он не мог не восхищаться его гордой статью и выносливостью, но и не мог забыть, что его крутой и непокорный нрав стал причиной хромоты его единственной дочери. Черныш, точно чувствуя, за собой вину, каждый раз приветствовал хозяина тихим ржанием и норовил ткнуться тому в плечо.

Александр ещё не знал, что делать с «арабом», когда Катя однажды за завтраком, перед самым отъездом в Швейцарию, попросила:

— Папенька, я хочу попрощаться с Чернышом, — вилка с гуляшом застыла в воздухе. Он будет по мне скучать, как и я. Давай после завтрака сходим на конюшню.

Дочь смотрела на отца умоляющим взглядом, в котором не было ни хитрости, ни лукавства. И где-то в голове князя в тот момент мелькнула шальная мысль: «А ведь Катька через год будет кататься на Черныше» Буря эмоции всколыхнулось в душе Александра, и он опустил голову, чтобы дочь не заметила, как крупные слезы наполнили мужские серые глаза. Слезы гордости за родное дитя.

— Мне очень жаль, — голос Марии вернул его к реальности. Безумно обидно, когда несчастный случай приводит к травмам, которые нельзя поправить.

— Моя девочка сильная, и я убежден, что хромата не станет помехой в её жизни.

— Она прибыла с вами в Петербург?

— Да, бабушка по ней безумно соскучилась. К тому же, Катенька хочет встретить Новый год в Северной столице. Я не стал препятствовать желанию дочери. В Петербург меня привели коммерческие дела, и, чего скрывать, мне не хотелось оставлять девочку одну, — Александр, сам того не замечая, разоткровенничался с молодой девушкой. А как вы поживаете? Обжились в новом доме?

— Я в восторге от своего дома! с живостью, присущей молодости, воскликнула Машенька. — Теперь мне кажется, что нет дома теплее и светлее, чем у меня. А какая у меня кухня! Вам обязательно надо на неё посмотреть! Ой! Простите, я говорю не то. Мне, наверное, не следует приглашать вас к себе?

Непосредственность графини очаровала Александра. Их беседа напоминала разговор двух старых знакомых.

— Почему же? Мне будет очень приятно, если вы меня пригласите в гости.

— Тогда я вас непременно приглашаю!

— А я вас приглашаю на танец. Как вы на это смотрите, Мария Александровна?

— Положительно!

Прежде чем пройти к себе в спальню, Александр заглянул в комнату дочери. Катюша сладко спала, подложив под щечку ладошки. Ей снилось что-то приятное, и девочка улыбалась во сне.

Осторожно прикрыв дверь, Александр довольно усмехнулся. А вечер сегодня удался на славу. Он не ожидал, что возвращение к светской жизни будет столь приятным. И всё благодаря маленькой чаровнице. Сам того не замечая, он постоянно думал про глаза Машеньки, которые излучали веселость и про губы, которые не переставали ему улыбаться.

Она очаровывала с первого взгляда. По мере прохождения вечера, Александр узнал, что Маше поступало несколько предложений руки и сердца, но она их отклонила. Видимо, ждала чего-то необычного, сказочного.

Или кого-то.

Человека, который не просто защитить её от жизненных напастей, станет ей другом, но и возлюбленным.

Александр относился к любви очень серьезно. Ему не повезло с первым браком. Он знал, что его жена любит другого мужчину, и видел, как она страдает, плачет по ночам в подушку. Но между тем, надо ей отдать должное, для него она была чудесной женой спокойной, услужливой, ласковой. После её безвременной кончины Александр пару раз увлекался женщинами, но это было увлечение другого рода. Ему было приятно находится в обществе дамы, вести с ней разговоры, а ещё приятнее заниматься любовью. Не более.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сейчас же, думая о Марии, он чувствовал, как в груди у него рождается чувство сродни нежности, только более сильное, и, несомненно, очень-очень приятное.

С мыслями о девушке Александр и уснул.

А Машенька в ту ночь так и не смогла уснуть. После окончания бала, когда князь Митяшев любезно проводил их с баронессой фон Клонц до кареты, она была сама не своя. Ей хотелось петь, кружиться в танце по комнате и всем дарить улыбки!

Погода разлютовалась. Поднялся резкий ветер, температура упала за ночь на несколько градусов. Кучер, ежась и кутаясь в тулуп, залез на козлы, при этом не переставая клясть ночные морозы.

Виктория Сергеевна, не совсем прилично покряхтела, забираясь в карету, но к тому времени князь как раз прощался с юной барышней, вверенной ей на опеку, и она могла позволить себе яркое проявление чувств. Баронесса поправила капор, и плотнее запахнула шубу. Машенька же просто впорхнула в карету и привалилась к стенке.

— Накройся пледом, — посоветовала Виктория Сергеевна.

Машенька покачала головой.

— Нет, мне что-то и так жарко.

— Дело ясное, как тут не будет жарко. Я не слепая, видела, как весь вечер тебя обхаживал князь Митяшев. Соколик не успел вернуться, а уж перья вокруг тебя расхохлил.

— Виктория Сергеевна.

— Что Виктория Сергеевна? Нечего на меня смотреть большущими глазенками, всё я понимаю, неужто сама молодой не была. Кровь-то поди кипит?

Мария порадовалась, что опекунша не видит, как покраснели её щеки. Она прижала к ним ладошки и согласно кивнула.

— Кипит, ох, как кипит.

— Это больно хорошо. Но ты всё же прикрой ноги, так не долог час и застудиться, а уж тогда все развлечения побоку будут!

Девушка послушалась, и прикрыла ноги пледом из лисьих шкурок. Она от себя не ожила столь бурных эмоций по отношению к князю. Конечно, за прошедшие месяцы она вспоминала князя, сочувствовала случившемуся с его дочерью, но и предположить не могла, что его возвращение поднимет бурю эмоций в её душе.

А как жгли его руки, когда они вместе танцевали!

Как ей был приятен его легкий поцелуй руки у кареты!

Как забилось её глупое сердце, когда он пообещал заехать на следующий день!

Ночью, оставшись одна, она раз за разом прокручивала в голове минувший вечер. Их разговоры с князем, танцы, его мужественное лицо с мелкими морщинками на лбу и вокруг глаз, его статную фигуру, плечи, к которым невольно хотелось прижаться.

Неужели Александр пытался за ней ухаживать? Никак иначе. По-другому просто нельзя было растолковать его поведение.

Мария, пока они танцевали, ловила на себе завистливые взгляды других девушек и прекрасно их понимала. Ни у кого не было такого галантного и красивого кавалера, как у неё.

Машенька заснула, когда начинало светать. И в то утро ей приснился Александр.

Князь Митяшев, как и обещал, прибыл ближе к полудню. К большому разочарованию Маши, он пробыл меньше часа, извинился и сказал, что у него срочные дела, не терпящие отлагательств. После чего раскланялся и оставил недоуменную девушку наедине со своими мыслями.

Маша некоторое время посидела на софе, медленными глотками допила чай, поднялась, и хотела уже подняться наверх, когда лакей объявил, что принесли письмо, адресованное молодой графине.

Девушка отпустила лакея, но не спешила прочитать письмо. Ещё одно приглашение, и, скорее всего, на новогодний бал. Она уже получила несколько подобных приглашений, но принимать какое-либо не спешила. Мария больше склонялась к мысли провести этот вечер дома, в тихом кругу. Если баронесса пожелает, то, конечно, может отправиться в гости, Маша таковым желанием не горела.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Взяв нож для разрезания бумаги, Мария аккуратно надрезала конверт и достала небольшой лист веленевой бумаги.