Госпожа его сердца - Дженнифер Деламир

Он молча кивнул и удалился.

Пройдя еще несколько шагов по коридору, Лиззи остановилась у дверей гостиной и прислушалась к тихому журчанию голосов. Несмотря на показную браваду перед Хардингом, она чувствовала себя очень неуверенно. Лиззи закрыла глаза и тяжело вздохнула. Люди, собравшиеся в гостиной, имели право знать о том, что произошло в Австралии. Она обещала дать исчерпывающие ответы на их вопросы и готова была рассказать почти все – за исключением нескольких весьма существенных деталей.

Пока она успешно справлялась со своей ролью благодаря внешнему сходству с Рией и сведениям, полученным от нее. Но, как известно, дьявол кроется в мелочах. Любой пустяк мог вызвать подозрения. Она неизбежно ошибется – раз, другой, третий… И что потом? Не лучше ли прямо сейчас повернуться и убежать? Вот только куда?

Она мысленно призвала на помощь Рию. После того как провидение свело их вместе, они были неразлучны – в будни и праздники, за тяжелой работой и в часы отдыха. Между ними не было тайн, они делились друг с другом планами на будущее и воспоминаниями о прошлом. Их связывали особые отношения, и Лиззи доводилось слышать, что такое родство душ часто встречается у близнецов. Они с Рией были не близнецами, но – сестрами. Лиззи тоже дочь Герберта Торнборо. И она докажет это.

Ее страхи исчезли без следа, уступив место нетерпению. Она знала, что надо делать, и верила в свои силы.

«Вперед!» – приказала она себе и, набрав в грудь побольше воздуха, распахнула дверь.

Глава 7

Уильяма в гостиной не было. Из Сомервиллов присутствовал только Джеффри, одиноко стоявший у камина – точно там же, где Лиззи впервые увидела его. Тогда его глаза прожигали ее насквозь, теперь же напоминали тлеющие угли, готовые в любую секунду вспыхнуть ярким пламенем. Она с усилием отвела взгляд и осмотрелась.

В тот день, когда ее принесли сюда, Лиззи было не до того, чтобы рассматривать детали интерьера. А сегодня, несмотря на волнение, она смогла оценить, насколько здесь красиво и уютно. В центре комнаты на круглом столе стояла большая ваза с розами. Лиззи вспомнила, как сладкий аромат роз первым проник в ее сознание, когда она, едва живая, лежала на диване. Сейчас на том самом диване сидела леди Торнборо. Рядом, в кресле, вальяжно расположился Джеймс. У Лиззи потеплело на сердце. Кажется, она и в самом деле начинала привыкать к тому, что они – ее близкие родственники.

И все-таки, где же Уильям?

– Рия, – сказала леди Торнборо, – вот и ты, наконец.

– Простите, что заставила вас ждать, бабушка.

Джеймс подошел к ней и поцеловал в щеку.

– Право, кузина, мы ничуть не удивлены. Ты никогда не отличалась пунктуальностью.

– Ты не догадываешься, с кого я брала пример? – с веселой улыбкой поинтересовалась Лиззи.

Джеймс широко улыбнулся.

– Понятия не имею.

Джеффри покинул свой пост у камина, приблизился к ней и сдержанно, словно нехотя, поклонился.

– Рад видеть вас в добром здравии… Рия. – У Лиззи вновь возникло ощущение, что он с трудом сохраняет самообладание. – Признаться, мне весьма неловко называть вас по имени при первом знакомстве.

– Ну, на самом деле оно уже не первое, – заметил Джеймс.

Нет, не первое. Более того, Джеффри помог ей, больной и окровавленной, когда еще не знал, кто она такая. То есть не знал, что она – Рия. То есть как бы Рия…

– Конечно, вы должны называть меня по имени. Ведь все мы – одна семья, не правда ли?

Ей очень хотелось добиться его расположения, но она понимала, что это будет непросто. Но как иначе выполнить обещание, данное Рие, как наладить отношения с ее родственниками? Преодолев приступ робости, Лиззи улыбнулась Джеффри и протянула ему руку.

Его мягкое прикосновение тотчас отозвалось в ней воспоминанием о том, как он нес ее на руках. Кровь прилила к ее щекам и тут же отхлынула под действием ледяного взгляда Джеффри. Лиззи начала подозревать, что рядом с ним ее всегда будет бросать то в жар, то в холод.

Джеффри был очень похож на Эдварда – и в то же время разительно отличался от него. Мысленно сравнивая двух братьев, Лиззи никак не могла поверить, что Джеффри – младший. Он казался куда более взрослым и серьезным.

Эдвард до конца оставался неукротимым искателем приключений. Как человек истинно светский, он с легкостью заводил знакомства. Однако в нем не было ни капли снобизма. Он умел видеть в людях хорошее и не придавал значения сословным и прочим предрассудкам. Доказательством тому служило его отношение к Лиззи. Он знал о ее прошлом, но это не помешало им стать близкими друзьями.

Джеффри же, напротив, держался с ней крайне холодно, хотя верил, что она – вдова его родного брата. Да, конечно, из-за Рии Эдвард покинул Англию. Но на совести Лиззи были куда более тяжкие прегрешения… Страшно подумать, как повел бы себя Джеффри, если бы узнал, кто она на самом деле. Уж тогда он точно перестал бы сдерживаться и просто-напросто уничтожил ее презрением.

У нее не было иного пути, кроме окончательного и бесповоротного перевоплощения в Рию. Со временем она найдет способ помириться с этим человеком. А потом попробует завоевать его уважение. И пусть имя Рии поможет ей добиться успеха.

«Она прелестна, – подумал Джеффри. – Глупо отрицать очевидное». Серое платье «молодой вдовы в полутрауре» – кажется, именно так выразилась леди Торнборо – выгодно подчеркивало фиалковый оттенок глаз. Синяк на левом виске еще не рассосался, но ничуть не умалял ее красоты. А нежная смуглость лица напоминала о том, что Рие приходилось подолгу бывать на солнце.

Джеффри опустил глаза. Прохладная рука, лежавшая у него на ладони, уже не выглядела грубой и натруженной. Застарелые мозоли почти исчезли, и кожа стала гораздо мягче.

Отдых и заботливый уход совершенно преобразили Рию. Две недели назад Джеффри принес сюда жалкое измученное существо. Теперь же перед ним стояла в высшей степени любезная дама с прекрасными манерами. Судя по всему, она очень старалась произвести на него хорошее впечатление.

– Я должна поблагодарить вас за то, что вы сделали для меня. – Она снова улыбнулась, очевидно, рассчитывая покорить его своей красотой.

Мало ей Эдварда? Нет уж, он, Джеффри, не собирался идти по стопам брата и поддаваться на ее ухищрения.

– Вы желаете поблагодарить меня за то, что я сбил вас на мостовой? – осведомился он.

– Это случилось по моей вине, – спокойно ответила она. – Я от души благодарю вас за помощь, которую вы мне оказали.

Джеффри на мгновение забылся – и утонул в ее фиалковых глазах. Кажется, позови она, и он, как Эдвард, без колебаний отправился бы за ней на край света.

Он тотчас отбросил эти мысли, напомнив себе о суровой действительности. Эдвард пошел на поводу у страсти, а Рия потворствовала этому. Вероятно, им казалось, что «истинная любовь» окупит любые жертвы. В итоге оба лишились доброго имени и достойной жизни, но ничего взамен не приобрели, кроме невзгод и страданий. У него, Джеффри, немало недостатков, но в его характере не было безрассудства и склонности к романтическим фантазиям. И не будет.