Приключения Марси - Юлия Григорьева

- Сейчас заморожу, - начала угрожать моя криворукая магичка.

- Не надо, уже натворила дел, - ответила я и встала неподвижно, героически страдая и всхлипывая.

Затем меня вытерли, помогли одеться и оставили отходить от шока, пока моя хозяйка проделывала с собой подобную процедуру, напевая под нос песенку. Я некоторое время сидела, глядя в одну точку. Меня мыли... водой. Я была мокрая, от воды. Какой ужас! Задрала рукава и начала вылизывать все, до чего смогла дотянуться. Может люди так и не делают, но я же кошка! Такая привычная процедура принесла облегчение, и я понемногу успокоилась. Сильвия тем временем закончила мыться, вытерлась, оделась и теперь смотрела на меня, качая головой.

- Отстань, - буркнула я.

- Пошли, горе мое, - вздохнула она.

- Это я-то горе? - возмутилась я. - Я с тобой три года мучаюсь. Ты неряха, не хозяйственная, криворукая, безответственная и дуреха.

Развернулась и покинула душевую с гордо поднятой головой. Сильвия догнала меня уже возле нашей комнаты. Она сердито посмотрела на меня, первая зашла в комнату, огляделась и собрала разбросанные вещи. Я села на стул, дожидаясь, что будет дальше. Точней, ждала, чтобы мне подсказали, что делать дальше.

- Ложись, - процедила сквозь зубы Сильвия.

- Куда? - спросила я.

- В кровать, - она встала возле кровати и ждала, пока я улягусь. - Да, на подушку. Люди спят на подушке.

А мне привычней в ногах! Но кого это интересует. Я переползла на подушку, моя недотепа примостилась рядом, укрыла нас и демонстративно закрыла глаза. Я вздохнула, положила на нее руку, еще вчера это была лапа... Сильвия некоторое время продолжала обижаться, затем повернулась ко мне, погладила по голове и тихо сказала:

- Прости меня, Марси.

- Купишь мне молока, ваш чай я пить не буду, - извинила я ее. - И сосисок.

- Хорошо, - кивнул хозяйка. - Спокойной ночи, Марси.

- Мр, - ответила я и провалилась в сон.

Глава 4

Мой первый день в человечьем теле проходил очень похоже на обычный кошачий. Во-первых, Сильвия унеслась на занятия, закрыв меня в комнате, а во-вторых, еды мне опять не осталось. Я забралась с ногами на подоконник и тоскливо обозревала хмурый осенний пейзаж. Уже появились первые студенты, но моей недоучки пока не было видно, и я отчаянно тосковала, слушая, как урчит мой собственный желудок.

- Эй, девонька, а ты кто? - раздался хрипловатый голос домового.

Я подняла голову кверху и посмотрела на него, таинственно промолчав. Хебер слез, увеличился в размерах и подошел к окну. В руках он держал крынку с молоком.

- Принес-таки, хрыч бородатый, - облизнулась я и спрыгнула с подоконника.

- Грабли-то убери, - недовольно проворчал домовой, пряча крынку за спину. - Кто такая, спрашиваю?

- Ты, что, борода, решил молоко зажать? Мое выхлебал, а свое не даешь? - напустилась я не него.

Старый хрыч отошел подальше, прищурился, вглядываясь в меня, потом крякнул и вернулся назад.

- Эк, тебя, бестолочь хвостатая, - он покачал головой и протянул крынку. - На, сердешная, попей. Кто ж тебя в человека-то оборотил?

- Будто не знаешь, кто, - жалобно сказала я и попробовала лакать молоко.

- Силька? - Хебер снова покачал головой, хмыкнул и запрыгнул на подоконник. - Как же ее угораздило-то?

- Мертвяка поднимать училась, - отмахнулась я, вертя крынку и пытаясь подобраться к ней с разных сторон.

- Да что ты ее крутишь-то? Смотри, как надо, - домовой отнял молоко, взял крынку обеими ручонками и начал пить через край.

- Эй, борода, не увлекайся! - возмутилась я и отняла свое молоко.

Попробовала пить, как он, и вылила на себя половину крынки. Домовой тихо хихикал, поглядывая на меня. Потом смеяться перестал, наморщил лоб и почесал подбородок, запустив ручонку под бороду.

- Мертвяка, говоришь? - задумчиво повторил он. - Уж не убиенную ли девицу, что сегодня в город должны были увезти.

- Угу, - отозвалась я, наконец, сообразив, как люди пьют.

Домовой спрыгнул с подоконника, прошелся по комнате и вернулся ко мне, рассматривая с большим интересом. Я покосилась на него и отвернулась, опасаясь за крынку. Там и на одного мало осталось, а он уставился.

- Справная девка была, - хмыкнул домовой. - Ты смотри, хвостатая, студиезы-то приставать начнут. Не отобьешься.

Я снова покосилась на него. Чего сказал? Сам-то понял? Что им ко мне приставать? Хебер отошел от меня и начал кружить по комнате, наводя порядок. Я не мешала, пускай трудится. Мое дело указывать, других исполнять. Так всегда было. Жаль, не всегда меня понимали. Ничего, теперь-то я им все скажу.

- Тело девки этой ищут по всей академии, - внезапно сказал домовой, останавливаясь. - Ректор сам за расследование взялся. Следователи приехали, а мертвячка исчезла. И стражи до сих пор не объявились. Кто и куда их дел, понять никто не может.

- Были б стражи, - проворчала я. - Страшилы прозрачные.

- Твоя, значит, работа. - усмехнулся Хебер.

- Больно ты догадливый, борода, как я погляжу, - усмехнулась я в ответ.

- А то ж, - он самодовольно погладил бороду. - Я тут, почитай, годков двести служу, чего только не навидался. Только вот, что я тебе скажу, Марси, - в руках домового появилась метла, - ректор, мужик дюже умный, он ведь и догадаться сможет. Полетит тогда твоя Силька из академии.

Я хотела было презрительно фыркнуть, но передумала. Нет, нам с Сильвией домой нельзя. Нас там замуж могут выдать и прощай жизнь вольной магички. Приехали мы из деревни, я еще котенком была, несмышленышем. Мамка моя, кошка Фенька, окатилась за четыре месяца до поступления. Сильвия и взяла меня, как самую любимую, так и мыкаемся вместе. У моей недотепы трое сестер еще. Они без дара, моей вот только повезло, потому и сбежала в академию. Когда на каникулы приезжаем, ей вечно кого-нибудь сватают, но мы не поддаемся. Нам эти деревенщины не нужны. Ну, сами посудите, что моя красавица с такого замужества иметь будет? Кучу детей, да хозяйство в придачу. И мужа, у которого воскресное воспитание жены в норме дела. Нас такое совершенно не устраивает. В магах-то и тебе уважение, и перспективы на лучшую жизнь. А то и тепленькое местечко найти можно, да и жениха получше. Вон, хоть Нарвис. Может и не лорд какой-нибудь, но вполне порядочный и перспективный. Так что, академия для Сильвии стала окном в новую жизнь. Мы с ней, как ниточка за иголочкой, куда она без меня уже? А как начинали. Меня же оставить не разрешали, моя дуреха тогда наплакалась. И обратно не отвезти, занятия начинаются, и оставить нельзя. Тогда я свою первую мышь поймала, прямо в кабинете прошлого ректора, и под ноги ему плюнула. Ректор умилися, и я осталась. Единственная, кому разрешили из живности жить со студентами. А там и со всеми студиозами перезнакомилась, вместе взрослели. За три года я столько их тайн узнала, ни один отец-последователь из храма Сятителей в жизнь столько не узнает.