Изменщик! Я преодолею боль - Карина Истец

отказывается. Обещает заехать за мною в обед. Значит, у меня есть время на то, чтобы продумать, что именно я хочу донести до своего любимого мужчины, и как именно это лучше сделать. Думаю, настаивать на браке смысла нет. У него за спиной слишком негативный опыт. Так что буду мудрее. Не стану давить. Просто предложу съехаться. Он бы увидел, что все может быть иначе. И в какой-то момент, возможно, сам бы загорелся мыслью завести со мной семью.

В назначенное время к подъезду поъезжает Никита. Выхожу. Сажусь к нему. Молча едем до ресторана. Делаем заказ.

— Ну? — наконец спрашивает он, — О чем хотела поговорить?

— О том, как нам быть. Что нам делать дальше.

— Так ты даже ругаться не станешь? — искренне удивляется.

— Нет. Не буду. Это бессмысленно. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что я скучала по тебе. Я была очень рада нашей встрече. И я не хочу тебе врать, пытаясь из гордости доказать обратное.

Никита в шоке. Он явно не такого развития событий ожидал.

— Мне, конечно, очень обидно, что ты не до конца был честен со мной, — продолжаю тем временем я, — И я сильно на тебя вспылила. Хочу за это извиниться. И за пощечину тоже.

— Да ладно уж. Я тоже повел себя не самым лучшим образом.

— Так вот. К чему я клоню. Не вижу смысла нам расставаться. Друг без друга мы будем страдать. Давай дадим друг другу шанс построить счастливые отношения. Съедемся наконец. Но у меня есть одна просьба. Я не претендую на брак. Понимаю, что для эта тема крайне болезненная. Единственное, о чем попрошу — развестись с нынешней женой. Мне очень не хочется быть на месте любовницы. Для женщины это унизительно, понимаешь?

Он долго думает.

— Знаешь, — наконец прерывает молчание, — Раз уж мы заговорили прямо, я боюсь, что после развода мне просто не дадут видеться с детьми. Влада очень сильно злится на меня. И она сделает все возможное, лишь бы мне насолить. Да и алименты ей платить я не хочу. То есть… она их точно не потратит на детей, понимаешь? Я готов прийти в магазин и купить все необходимое по списку. Одежду там, еду, игрушки. Я готов оплачивать им частный детский сад, секции, кружки. Но я должен быть уверен, что мои деньги не уйдут ей на новые сапожки. И пока я нахожусь в семье, это гораздо проще контролировать.

Теперь молчу я. Влада любит Никиту. И она действительно может пойти на разные хитрости, лишь бы удержать его. Манипуляция детьми — это низко. Но совсем нередко в наше время.

— Слушай, может, мне с ней поговорить? Как женщина с женщиной. Постараюсь ей объяснить, что своими действиями она вредит вашим общим детям.

— Марин, — он ласково берет меня за руку, — Понимаешь, не все женщины такие благоразумные, как ты. Далеко не со всеми получается такой конструктивный диалог. Ты вот можешь представить себя на чужом месте. А она не может. Или просто не хочет. Так что не трать свое время. Я благодарен тебе за то, что ты так хочешь мне помочь. Но позволь мне самому решить свои проблемы. Я все-таки мужчина. Просто мне нужно время.

Я целую его в щеку. Говорю, что понимаю его. И торопить не намерена. Он целует меня в макушку. И говорит, что я — самое лучшее, что только могло случиться в его жизни.

Глава десятая

Никита.

До конца не верю в собственное счастье. Неужели все осталось позади? Неужели даже теперь, когда вся правда всплыла наружу, я все еще имею право на счастье? В груди разливается приятное тепло. Меня не отвергли. Меня не отбросили в сторону. Меня все еще любят, и я люблю. Говорят, что жизнь несправедлива. Я с этим не соглашусь. Жизнь несправедлива только тогда, когда сидишь сложа руки. Такое позволительно только женщине. Мужчине — никогда. Если бы я не приехал, если бы я не писал, то все было бы потеряно. Утрачено безвозвратно. Наше счастья было бы невозможным. Из-за моей трусости, из-за гордости или вины. Нет. Мужчина должен действовать. Должен суметь отбросить все эти эмоции в сторону.

И я рад, что Марина меня поняла. Не обвинила в наглости или распущенности, в несоблюдении ее личных границ. Иногда границы нужно стирать. Нужно ломать те стены, которые мы сами воздвигаем перед любимыми людьми. Все-таки она очень мудрая женщина. И я не ошибся, выбрав ее. Она чувствует меня. Понимает меня. Может быть, ей до конца и не ведомы мои мотивы, но Марина видит, что я не такой плохой человек, каким порой меня хотят выставить. Мною движут не самые низменные чувства. Я просто хочу быть счатливым. Как и любой нормальный человек. Можно ли меня винить за это? — Вряд ли. Вот жизнь с Мариной точно станет слаще.

Я ищу нам хорошую и просторную квартиру. Выбираю придирчиво. Хочу произвести впечатление. Загладить, так скажем, вину. Потом вместе со своей любимой женщиной еду на ее осмотр. Марине нравится. Мне-то все равно. Лишь бы она была довольна. Но я искренне горд тому, что смог ей угодить. Поэтому без лишних слов мы заключаем договор с риэлтором.

Трешка в самом центре города. Высоченные потолки, площадь почти сто пятьдесять квадратов, лоджия, дизайнерский ремонт, гидромассажная ванная… Марина прыгает на месте от счастья. Говорит, ей еще никогда не доводилось не то что жить, а даже видеть такую роскошь.

— Любимая, это ведь только начало, — целую ее в макушку, — Сколько всего тебе еще предстоить увидеть и узнать!

В назначенный день помогаю своей любимой перевезти ее вещи. Она светится от счастья. И у меня в груди тепло. Мое мужское эго удовлетворено — это я сделал свою женщину счастливой.

— Поверить не могу! — улыбается она и крепко обнимает меня за шею, — Неужели мы наконец будем вместе жить? Ты даже не представляешь, как давно я об этом мечтала!

Знала бы она, насколько давно об этом мечтал я. Наверное, с того самого дня, когда мы познакомились. Я увидел ее и сразу понял, что буду счастлив с этой женщиной. Сколько раз я фантазировал, как она встречает меня после работы с распростертыми объятиями, как варит мне утром кофе в своем чудном пеньюаре, как выгибается кошечкой на нашей кровати, зазывая меня поласкать ее… Охх. Завидую сам себе.

— Мне хотелось бы приготовить праздничный ужин, — продолжает щебетать Марина, словно птичка, — Хочется отметить этот судьбоносный день.

— Именно приготовить? — уточняю