Крысы появляются ночью - Ганс Эттинген

— «Это случилось…» — горько повторил Сид. — Вот что я вам скажу, господин Мюллер: во-первых, я не хочу пачкать имя своего отца о ваши грязные делишки и, во-вторых, послезавтра у меня не будет времени. Я должен уехать. Это для меня важнее всего.

— Это меня не интересует, — чванливо возразил Мюллер. — Выполняйте мое задание.

Сид свирепо посмотрел на него.

— Сначала я улажу свои личные дела. Плевать я хотел сейчас на вашего профессора и на все, что связано с ним. Возможно, в ближайшую неделю я сделаю то, что вы говорите. Но не затрагивая имени отца.

— Итак, вы отказываетесь выполнять это задание сразу же? — до странности спокойно спросил Мюллер.

— Я уже объяснил вам, что я занят.

— Как хотите, — безразличным тоном произнес Мюллер. — До свидания, мой дорогой!

Сид выбрался из «мерседеса» и пошел к своей машине.

«Этот малый спятил с ума, — возмущался он. — Они решили, что могут заставить меня делать все, что захотят. Даже покойного отца пытаются втянуть в это дело! Его смерть для них — подходящая уловка. Если бы он был жив, они, наверное, приказали бы мне следить за ним. Арендт… Он ведь, кажется, был дружен с отцом. А теперь я должен воспользоваться именем своего отца, чтобы заманить Арендта в какую-то дьявольскую западню. Обойдутся и без меня. Мне надо ехать. Эта маленькая крыса Мюллер, должно быть, в последний раз отважилась подойти ко мне с таким предложением».

XI

Приблизительно в это же время в бунгало Эвелин входил Адамс.

— Я сегодня после обеда уже был здесь, мне никто не открыл, — с досадой сказал он, вешая в передней свой плащ.

Они прошли в гостиную.

— Где данные о Паули?

— У меня их нет, — ответила Эвелин и выжидательно посмотрела на него.

— Если ты мне лжешь — смотри!

Эвелин почувствовала серьезность этой угрозы и рассказала ему о посещении Перси.

Адамс едва сдержался, чтобы громко не выругаться. Итак, они выследили его и обнаружили их связь, а он не смог этого предвидеть. Их тактика выслеживания всех и вся обернулась и против него. Эвелин отлично знала свое дело и помогала ему гораздо больше, чем могла догадываться об этом. Трудно теперь будет найти ей замену, которой ами будут доверять так же, как до сих пор доверяли ей.

— Неприятная история! — мрачно сказал он. — Если Перси доложит Батлеру о том, что ты собиралась скрыть от них для меня материалы Си-Ай-Си, ты понимаешь, чем это пахнет для тебя?

— Он Батлеру не расскажет об этом.

— Ты твердо уверена?

— Да.

— Если Перси будет отрицать, что был близок с тобой, кому Батлер поверит больше: тебе или ему?

— Мне, — тихо ответила Эвелин.

— У тебя есть доказательства против Перси?

— Да. Мне удалось незаметно включить магнитофон.

— Превосходно! — возликовал Адамс. — Даже осторожные господа из Си-Ай-Си делают ошибки.

Он подошел к Эвелин.

— Дай-ка мне катушку!

— Нет!

— Нет?.. Что это значит?

Ее сопротивление ошеломило его. Этой записью он взял бы Перси в оборот. Адамс знал законы, царящие в Си-Ай-Си. Как только Батлер узнает о том, что Перси ради любовного приключения забыл о своих прямых обязанностях, лейтенанта разжалуют и предадут суду военного трибунала.

Поэтому Адамс продолжал настаивать.

— Пожалуй, достаточно будет, если ты напишешь мне жалобу, что он тебя изнасиловал. Этого хватит для его обработки.

— Нет! — повторила Эвелин.

В его глазах запрыгали злые огоньки.

— Я тебе не советую так вести себя.

— Я не хочу быть размолотой между двумя жерновами. Или ты этого не понимаешь? Когда ваше Ведомство начнет разбираться в этом деле с Си-Ай-Си, я же останусь в дураках. В конце концов, вы с ними связаны и можете рассчитывать на поддержку друг друга; в любом случае вы поладите и все останетесь чистенькими. Но не забудете, что я была причиной аферы, что я о многом знаю. Я стану лишней. Что тогда будет со мной?

— С тобой ровно ничего не случится, — ответил Адамс.

— К сожалению, я не могу поверить тебе, — с горечью произнесла Эвелин. — Я знаю законы своей дьявольской профессии и довольно ясно представляю, как может обернуться это дело.

— Глупости! — зло бросил Адамс. — Ты забываешь, кем я работаю. Я же не простая пешка. Си-Ай-Си не из тех ведомств, которые пользуются у нас большим уважением. Ты ведь немка. Я могу взять тебя под защиту.

Эвелин смотрела мимо Адамса и молчала.

— Послушай меня хорошенько, Эвелин. Если ты мне не дашь запись, я все равно надую Перси. Я просто скажу ему, что получил ее у тебя. Так что выйдет то же самое.

Эвелин медленно подошла к шкафу и вынула из ящика катушку.

— Вот. Но обещай, что ты поможешь мне, если будет нужно.

— Мы никогда не отворачиваемся от своих лучших работников.

— Ты больше меня не любишь? — спросила она дрогнувшим голосом и увидела холодный иронический взгляд Адамса.

— Нет. Перси гораздо лучший источник информаций, чем ты.

Он поднялся и, не говоря больше ни слова, ушел.

У Эвелин дрожали губы. В окно она видела, как он торопливо шел по дорожке к выходу на улицу.

Она всегда знала, что Адамс из той породы людей, кто не любит никого и ничего, кроме самого себя. И все же она любила его. Его силу, холодный, расчетливый ум, даже наглость.

Она почувствовала приближение истерики. Медленно подошла к проигрывателю, поставила пластинку.

Гостиную наполнили ласковые звуки концертного рояля. Эвелин резко выключила проигрыватель.

«Как все это смешно и глупо», — пронеслось у нее в голове.

Батлер сидел за столом и читал доклады Мюллера и агентов, следивших за домом Эвелин.

Прочтя, что Перси находился у Эвелин почти три часа, он присвистнул. Затем поднял трубку и вызвал лейтенанта к себе.

Спустя несколько минут Перси вошел в кабинет.

— Вы уже слышали, что Паули отказывается выполнять задание Мюллера? — обратился он к майору.

Батлер кивнул.

— Я знаю. Его жена уехала в Брауншвейг. Он уже дважды пытался дозвониться до нее, но безрезультатно. Теперь он решил завтра поехать туда. По-видимому, она заметила, что он завел на стороне любовные шашни.

Перси, усаживаясь, произнес:

— Очевидно, его охватило раскаяние.

— Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете, — философски заметил Батлер. — Потерянное так же не вернуть, как не заставить стрелки часов вращаться в обратную сторону. Парёнь просто уклоняется… Но мы ему покажем, что значит отказаться от нашего задания, — продолжал Батлер. — И мисс Эвелин, видно, придется втолковать, как мы смотрим на то, что она одновременно работала на нас и на Ведомство по охране конституции.

— У нас нет доказательств, сэр, — сказал лейтенант Перси.

— Что, действительно, нет? — ловя лейтенанта на слове, спросил Батлер. — Интересно, как прошел ваш визит к этой даме.

— Она призналась, что у нее с Адамсом личные отношения.

— И больше ничего?

— Ничего, сэр.

— Сколько вы находились у нее?

— Примерно с полчаса, — помедлив, ответил Перси.

— Так, так… — Батлер вынул коробку сигарет и, помолчав, как бы невзначай спросил:

— Между прочим, вы знаете Адамса?

— Мне знакома только его фамилия.

— Я знаю его лучше. Это самый хладнокровный и педантичный из всех немцев, работающих здесь, в Берлине. У него нет никого, с кем бы он лично дружил. Есть только те, кто работает на него или против него. Эвелин не могла составлять исключение. Разве вы не заметили чего-нибудь такого при своем посещении, лейтенант?

— Нет, сэр!

Батлер встал.

— Ну и прекрасно. Теперь мы придумаем что-нибудь для этого Паули.

Вернувшись вечером домой, Сид открыл дверь квартиры и остановился как вкопанный, не веря своим глазам.

В маленьких креслах расположились трое мужчин. Один из них был американским офицером, к которому он тогда обратился в пресс-клубе. Двое других — пожилой господин в темных очках в толстой роговой оправе и молодой широкоплечий гигант — были ему незнакомы. Все были одеты в штатское.

— Как, черт возьми, вы попали сюда? — спросил Сид.

Батлер дружески улыбнулся.

— Через дверь, разумеется. Правда, с помощью своего ключа.

Сид обратился к Перси.

— Вас я знаю, а кто остальные?

Свои, — лаконично ответил лейтенант.

— Как я слышал, у вас нет большого желания сотрудничать с нами… — с места в карьер перешел Батлер.

Сид придвинул стул.

— Господину Мюллеру я уже объяснил.

что сейчас у меня нет времени. Я срочно должен уладить свои личные дела и с этой целью еду в Брауншвейг.

— Вы подразумеваете историю с вашей женой?

Сид остолбенел.

— Она уехала туда, даже не зная всех подробностей вашего визита к красотке в Груневальде.