Будет больно. Мой эротический дневник - Оксана НеРобкая

Возле его конторы я в половине восьмого. Место захолустное. Такие иногда попадаются в центре Москвы. Уже темно, моросит и прохладно. Я хожу вдоль дороги. Неподалеку стоят трое мужчин, подозрительно на меня косятся. Еще не хватало проблем. Уже полдевятого, а его все нет. Набираю его номер – отключен. Начинаю злиться. Через пятнадцать минут звонит телефон.

– Оксаночка, мы тут в пробке застряли, я скоро буду, милая.

Не успеваю что-либо ответить, телефонные гудки.

Жду его уже час. Замерзла. Машины проезжают мимо и сигналят. Наверное, думают, что проститутка. Один из мужчин машет мне рукой. Какой кошмар. Нервно смотрю на часы. 22.10. Да что же это такое! Какая-то машина проезжает мимо и притормаживает. Неужели он?

– Работаем?

– Отдыхаем!

– Давай вместе отдохнем.

– А вы на мне женитесь?

Слава небу, поехал дальше. Мне кажется, Трои никогда не приедет. Я сажусь на корточки и облокачиваюсь на стену. Держать зонт мне уже надоело. Пусть капает и смывает косметику. Мне уже все равно. Смотрю направо и вижу силуэт мужчины метрах в 50. Он машет мне рукой. Иду ему навстречу и не верю. Подхожу ближе. Это он. Прыгаю, обхватываю его ногами, кладу голову на плечо.

– Сладкая моя девочка! Ну что ты?

Молчу. Нет, меня не переполняют чувства. За два часа ожидания они впали в анабиоз. Но я смущена. Он не такой, каким я его запомнила и дорисовала. На расстоянии он казался выше и моложе. От него пахнет водкой. Ладно, без паники. Сейчас ты посмотришь ему в глаза и все поймешь. Смотрю ему в глаза и понимаю, что он нездоров. У него желтый оттенок белков. Тьфу, ну не дура ли?

– Нам надо подняться в офис, Оксан.

– Угу.

Не слезаю с него, он так и несет меня вверх по лестнице. Пусть несет. Мне пока нужно обдумать свое отношение.

Он разговаривает со своими коллегами о делах, о завтрашних планах. Я сижу на стуле и смотрю на него. Профиль ничего так. Мужественный. Движения тоже. В целом не мечта, но частностями можно увлечься. Он поглядывает на меня. Интересно, о чем он думает.

Мы заходим домой. Он привез мясо морского гребешка. Специально, чтоб приготовить мне свое коронное блюдо. Помешивает еду на сковородке. Сижу на табуретке и смотрю на его обнаженный торс. Хорошо. Ясно, что в тренажерный зал не ходит, от природы такое телосложение.

Очень вкусный ужин. Наверное, сейчас нужно кинуться ему в объятия. Но я хочу спать. Слишком устала за сегодняшний день. Завтра рано вставать. Хотела взять на работе отгул, но смысла в этом нет. Все равно Трои тоже будет занят. Договорились, что он постарается освободиться к шести. И встретит меня в метро.

Стелю постель, ложимся спать. Целуемся. Приятно, не более. И куда подевалась моя страсть? Все не так, как должно быть. Мне нужно немного времени. Привыкнуть. Всего лишь немного времени.

– Спокойно ночи, любимый.

– Спокойно ночи, сладкая моя. Сегодня в пять он позвонил. Сказал, что у него в семь деловой ужин. Ему обязательно на нем присутствовать. Я расстроена.

– Трои, ну в чем дело? Неужели за целый день ты не мог порешать свои дела?

– Оксана, мне тоже неприятно, но это работа. Постараюсь как можно раньше.

– Хорошо. Ладно. Только не упивайся там сильно, хорошо? – говорю я в шутку.

– Ну что ты, конечно нет.

Уже десять вечера, а его все нет. Звонила ему раз пять – он не берет трубку. Решаю разбить тарелку, чтоб как-то выразить гнев.

Иду на кухню, открываю дверцу шкафа. Закрываю. Какая глупость. При чем здесь тарелка? Звонок.

– Оксана, у нас тут похоже затягивацца… вацца… ваится это мероприятие…

– Погоди. Ты пьян?

– Я немножко выпил, потомууу… как нельзя жжже…

– Ты пьян! Ты ужрался, как свинья, хотя я просила тебя! Ты приехал на несчастных три дня. И не можешь оставаться трезвым?

– Оксан, я скоро приеду.

Кладу трубку. Сижу на диване и сдерживаю желание закричать. Если бы он был рядом, я бы избила его ногами. Я била бы его, пока он не потеряет сознание. Ложусь спать. В час ночи меня будит звонок.

– Кса-а-ан, ну, ты меня ждешь? – из трубки слышится заплетающийся голос.

– Да, я тебя ждала шесть часов и решила лечь спать! Ты уже все спиртное выпил или еще что-то осталось?

– Оксаан, ну ты чево-о…

– Ты подонок и тварь, ты это знаешь? Можешь продолжать упиваться со своими деловыми партнерами, ублюдок! – я кладу трубку и закутываюсь в одеяло. Мне даже нечем плакать. Я его ненавижу.

Не могу заснуть. Три часа ночи. Набираю его номер. Он берет не сразу.

– Ты собираешься ехать домой?

– А ты разве меня ждешь?

– Любимый, конечно же, я тебя жду, пожалуйста, приезжай, я тебя прошу! Ты помнишь адрес?

– Нннет, не очень… Я возззьму такси.

– Дашь мне водителя, я объясню ему, как ехать!

– Дда, хорошо, Ксан.

– Ксан, я уже приехал. Я внизу, я не могу набрать код подъезда. У меня не ппполуча-ется.

Накидываю халат и спускаюсь на первый этаж. Трои едва стоит на ногах. От него воняет алкоголем. Затаскиваю его в лифт, вталкиваю в квартиру. Он безнадежно пьян. Бормочет что-то несвязное. Стягиваю с него одежду, запихиваю его в ванну. Включаю холодную воду и лью ему на голову.

– Ну шшто ты делаешь, – он сидит в ванне, согнув ноги в коленях и закрывает голову руками: – Не нннадо меня ледяной водой… Ты садистка, Оксан…

Закрываю кран. Вытираю полотенцем, помогаю дойти до кровати. Укрываю его одеялом, выключаю свет. Ложусь на диван и засыпаю.

Утром он даже не просит прощения. Говорит излюбленную мужскую фразу: «Ну да, я гад». Я не хочу говорить об этом. Понимаю, что не смогу уважать этого человека. Любовь без уважения не долговечна. Значит, мне следует радоваться тому, что есть. Буду упиваться только самыми лучшими моментами. Высосу из любви все, что можно. Пока она не закончится. Весь день мы говорим о пустяках. Вечером я кладу в сумку некоторые см-девайсы:

– Сейчас мы поедем на один полузаброшенный завод.

Я давно его приглядела. Он не так уж далеко от моего дома. Одна часть еще работает, а другая в полном запустении. Наверняка, там есть сторожа. Но если пробраться через два ряда проволоки и забор, может быть, не заметят.

Одеваюсь во все черное. Обуваю сапоги на высоченной шпильке.

Здесь в заборе железная пластина. Отодвигаем и пролезаем внутрь. Главное, не споткнуться. Хлам под ногами. Дальше идет еще один проволочный забор. В нем много лазеек. Вот и здание. Окна на уровне земли, без стекол. Трои прыгает первым. Помогает мне. Мы идем по пустым помещениям. Бетонный пол отзывается эхом. Не по себе. Только бы не заблудиться.

Останавливаемся в небольшом зале. Он почти пустой. Лишь в одном углу навалена куча металла и пара труб. На них можно сесть. В стенах торчат крючья. Прекрасно. Достаю свечи, зажигаю их и ставлю полукругом. Сажусь на трубу и тихо говорю: «Поднимите мне веки».

Трои недоумевает.

– Да шучу я. Просто Вий вспомнился. Раздевайся.

Мой спутник смотрит испытующе. Ухмыляется, начинает снимать одежду.

– Заведи руки за спину.

Связываю его запястья веревкой. Подвожу к стене, забрасываю веревку через крюк, натягиваю. Его руки поднимаются вверх. Натягиваю еще сильнее. Он стонет. Конец веревки – к другому крюку в стене, на уровне моей талии. Достаю из его брюк сигареты, закуриваю, не затягиваясь. Тушу сигарету о его грудь. Он дергается.

– Бля, Оксана!

Даю ему пощечину. Вторую. Наступаю каблуком на его босую ногу. Он закусывает губы. Скулы ходят ходуном.

– Я тебе за все отомщу, милый.

Он поднимает глаза. И насмешливо произносит:

– Я люблю тебя!

Хватаю стек и бью по голени. Бью, бью, бью. У него подкашиваются ноги. Он учащенно дышит.

– Оксана, я люблю тебя!

Целую и прокусываю ему губу. У меня по подбородку течет его кровь. Я его хочу. Я хочу его замучить до обморока.

Натягиваю веревку еще сильнее, выворачивая его руки. Трои громко стонет и улыбается. От этого я бешусь. Подхожу ближе, обнимаю за шею и повисаю на нем. Несомненно, ему очень больно в плечах. Он кричит. Беру тонкую жесткую плеть и бью его по спине. Получилось слишком сильно. На коже мгновенно появляется бордовая полоса. Капелька крови стекает на поясницу. Целую его в губы, в глаза, в шею.

Капаю расплавленным воском на свежие раны. Он даже не стонет. Скрипит зубами. Развязываю его. Падает на колени на грязный холодный пол. Ставлю ему ногу на голову, пригибаю его к земле:

– Целуй носочек моего сапога!

Повинуется. Чувствую, как у меня потекло по внутренней поверхности бедра. У него все еще связаны руки за спиной. Отталкиваю его ногой. Достаю из сумки нож и долго держу над огнем.

Трои смотрит на меня влажными глазами.

– Оксана, – его голос срывается, – ты можешь освободить мне руки? Так будет честнее. Я хочу выдержать это сам, без веревок.

Развязываю. Он садится на пол, сжимает руками лодыжки. Лезвие ножа светится, как красный цветок. У меня дрожат руки. Прикасаюсь ножом к его плечу, надавливаю. Нож легко входит в тело. Только бы получилось ровно! Провожу вертикальную линию, потом горизонтальную. Английская буква L. Чувствую, как напряжены его мышцы. Мимолетом опускаю взгляд на его руки. Он с силой стискивает кисти, его пальцы побелели. Молчит. Я думала, должна быть кровь. Но остаются только две неглубокие борозды.