Служебный разбой (сборник) - Кирилл Казанцев

– Да, я журналист. Сергей Бянко. Меня должны принять.

– Ага. Велено тебя впустить.

– Открывай ворота.

– Обойдешься. Здесь колымагу свою брось, и пешочком в дом.

Охранник ушел, оставив дверь отворенной. Сергей хмыкнул – какой крутой мужик, почти новую «десятку» обзывает колымагой. У самого, что, «Мерседес» в гараже стоит? Сомнительно. Или он крутой из-за того, что хозяйскую иномарку моет, когда прикажут? Бянко зло усмехнулся, вынул ключ из замка зажигания. Замкнув машину, вошел в ограду виллы, закрыл дверь за собой.

Охранник, продолжая жевать, показал на коттедж.

– Туда.

На дворе действительно стоял роскошный «Мерседес» последней модели. Сергей бросил взгляд на охранника – здоровый. Да, верзила задавался, но не потому, что ежедневно мыл теплой водой и специальными автошампунями суперавто, а потому, что еженочно вдувал хозяйке этого «Мерседеса».

– Обожди, – вдруг спохватился охранник. – Дай-ка, я тебя обшарю. Мало ли.

Сергей позволил себя пощупать. Оружия у него не оказалось, и охранник совершенно охладел к нему.

– Иди в дом, Алина в каминном зале.

– Я там не заблужусь?

– На входе Василий дежурит, он тебя проводит.

Журналист пошел по мощенной розовым камнем дорожке к коттеджу. Значит, в доме находился специальный охранник. Один – на воротах, другой – в самом доме.

Поднявшись по ступеням на крыльцо, Сергей вошел в прихожую. Огромный, даже перекачанный, Василий, с бычьей шеей, коротко стриженный, с презрением взглянул на него с высоты своего роста. Маленькие злые глазки замутнели, пытаясь вызвать в Сергее животный страх. Бянко непроизвольно поежился. Встретишь такого вурдалака в парке вечером, не захочешь – описаешься.

– Чего? – рыкнул Василий.

– Алина где?

– Пойдем.

Василий ухватил ручищей Сергея за плечо и, пихнув вперед себя, повел внутрь дома. Сначала был коридор. Журналист замешкался перед лестницей, ведущей на второй этаж. Будолом Василий невежливым толчком в спину подсказал направление – прямо, а не наверх. Раздражаясь, Сергей вдруг подумал, а почему бы Алине было самой не угробить законного супруга – Маранков ей большой воли не давал (все богатые мужья держат жен в черном теле, а сами бесятся в обществе многочисленных любовниц и красивых шлюх); теперь же Алина полная хозяйка и, ничего не страшась, могла предаваться оргиям с этими монстрами.

Войдя в каминный зал, Сергей невольно обомлел. Алина была прекрасна. Она сидела в кресле, безукоризненно одетая, шея и руки в золоте, кожа матово отливала неестественным загаром после солярия. Она не выглядела безутешной от потери супруга – звероподобные самцы были прекрасной заменой.

Сергей искоса взглянул на Василия. Тот ткнул в него пальцем, коротко доложил:

– Журналист.

– Спасибо, Вася. Оставь нас.

Алина указала на кресло по другую сторону журнального столика.

– Присаживайтесь.

Бянко покорно сел, потом неуверенно пожал плечами:

– Здравствуйте. Я вошел и не поздоровался.

– Здравствуйте, – Алина рассмеялась.

На столике стояла бронзовая пепельница, рядом лежала распечатанная пачка сигарет и блестящая сталью зажигалка. Алина потянулась к столику и взяла сигареты.

– Вы такой застенчивый. Разве журналисты застенчивы?

– Вот такой.

– Будете курить?

– Нет, спасибо.

– Я тоже не курю. Вредная привычка. И охранникам не разрешаю.

– Им нельзя – они спортсмены. Главное – хорошая физическая подготовка.

– Мне их подготовка безразлична. Они – профессионалы. Просто, если они будут курить, мне волей-неволей придется глотать дым, а пассивное курение опаснее обычного.

– Для кого же сигареты на столе?

– Для гостей. Думала, вы будете курить.

– Охранникам нельзя вас травить дымом, а мне, значит, можно?

Алина бросила пачку на столик, соблазнительно закинула ногу на ногу и рассмеялась в нос. Очень соблазнительно рассмеялась.

– Вы гость, они – обслуживающий персонал.

«Ага, очень даже ясно, как они обслуживают», – мелькнуло в голове Сергея.

Алина потемнела – видимо, эмоции отразились на его лице.

– Не смейте думать обо мне гадко. Охранники остались мне от мужа. Я его боготворила, моего Бориса.

Сергей успел вспомнить рекламный ролик, где раздетые культуристы светили мускулами. Не укладывалось в голове, что прекрасная Алина строго держит себя по отношению к охране. Эти гераклы сведут любую женскую особь с ума своим ростом, мощью, мускулатурой.

– Я же просила – не смейте думать обо мне гадко. Я верна памяти Бориса. Он сделал для меня очень много… Главного сделать не успел.

– Чего же?

– Ребенка.

Сергей сделал движение бровями. Алина отвернулась и с минуту смотрела в окно, заставленное разлапистыми цветами в глиняных горшках. Чтобы не затягивать паузу, Бянко спросил:

– Значит, вы любили мужа?

– Естественно, – Алина повернула голову к гостю. – Я не та женщина, которая может отдаться мужчине без любви. Деньги в наших отношениях не играли никакой роли. Я с ним познакомилась на улице и совершенно не знала, что он обеспеченный человек. Просто он мне понравился. Он меня очаровал…

Душещипательную историю знакомства и последующего протекания страсти Сергею слушать не хотелось, но он смотрел Алине в рот и кивал, выражая заинтересованность. Такова профессия журналиста – принять информацию у источника в полном объеме, переработать, отсечь лишнее и подать публике в сжатом, лаконичном варианте.

Например: крестьянин Припонов, работавший у фермера Кобылкова скотником, заступился за честь своей супруги-доярки, когда пьяный хозяин пытался воспользоваться ею как женщиной. Фермер крестьянина уволил. А другой работы в разложившемся селе не имелось. Выдался неурожай на картофель из-за проливных дождей, вследствие чего запасов пищи на черный день у селян было в обрез.

После трехдневного запоя крестьянин Припонов, поглядев на заплаканную жену (тоже уволенную с фермы) и детей, ночью забрался в продуктовый магазин того же фермера Кобылкова (бывшего главы администрации села) и похитил ящик тушенки и десять килограммов муки. Всезнающий участковый Елкин, эдакий Анискин нового времени, выявил злоумышленника к концу дня. Суд присудил горе-разбойнику пять лет колонии общего режима. А жена все равно отдалась фермеру, так как деваться ей было некуда и детей кормить чем-то надо.

Только журналист, такой как Сергей Бянко, всю эту лабуду опустит. Он выдаст публике самое важное: «Дерзкое ограбление в Клинском районе Тверской области. Слаженные действия правоохранительных органов накрыли банду в тот же день. Нанесен еще один весомый удар по организованной преступности. Голосуйте на выборах за партийный список такой-то партии». И все довольны. Партия, заказавшая статью, выигрывает выборы, журналист, получивший за правильную обработку информации подержанную иномарку, гордо раскатывает по областному центру и дерзит главному редактору; фермер пользует между дойками супругу осужденного крестьянина, зоновские паханы наслаждаются свежей задницей, а публике, читающей областную газету, есть о чем поговорить за вечерним чаем. Отсюда вывод – средства массовой информации есть великая сила, а слуги СМИ – журналисты – по важности своей не уступят жрецам древнего мира, которые утверждали: «Как захотим, так и будет!»

Все это Сергей успел подумать за ноль целых восемь сотых секунды. Лицо его ничуть не изменилось. Он ждал от Алины новых откровений. Маранкова, однако, продолжать воспоминания не стала, она начала разглядывать свои наращенные акриловые ногти. Сергей понял, что прелюдия к основному разговору завершена и можно приступать к расспросам.

– Простите, я не знаю вашего отчества.

– Алина Витальевна.

– Алина Витальевна, вы в курсе, что я расследую не только гибель вашего мужа, но и его друзей – всех тех, кто выехал в свое время из Лесорецка?

– Вы расследуете не гибель мужа, а совсем другое… вы ищете тех, кто трясет их…

Сергей затаил дыхание – скажет Алина о наезде неведомой братвы на мужа или уведет разговор в другое русло?

– Эти люди, – Алина повела рукой, давая понять, что она говорит об ограбленных много лет назад бандитах, – они, по-своему, правы. Их ограбили, вроде кого-то убили – курьеров, кажется… Что вы так смотрите на меня? Я не боюсь говорить правду. Чем она мне грозит? Эта правда была опасна моему мужу – он убит… Их ведь скоро всех перебьют – Азарова, Горохова… и вы им ничем не поможете. Скажу вам прямо – если не отступитесь, вы тоже погибнете, как многие другие мелкие сошки.

– А Волкашин? Он в состоянии дать отпор?

– Юра? Не знаю… Мог бы – давно остановил бы этот натиск. Вся история длится полгода. Их ведь было шестеро друзей из Лесорецка. Сысой, Азар, Горохов, мой Боря, Мулатов и Волкашин. Сысой, Мулатов, Боря – их убили, забрали все деньги и убили.

– У вашего супруга отняли деньги? – Сергей сжал кулак. Вот оно! Наезд был!