Я не могу с тобой проститься (СИ) - Градова Элина

В столовку возвращаю посуду, взамен забираю завтрак. Я сегодня ранняя пташка, только ещё первые рабочие подтягиваются, а я уже убегаю.

Мне, как будто батарейку сменили, летаю на крыльях, ни вечная ночь, ни снег в лицо, ни холодный ветер, не могут стереть с губ глупую блаженную улыбку. Счастье не спрячешь, я и не пытаюсь.

Даже Никитоса рада видеть! Он уже проснулся,

- Я привычный к таким подъёмам, что на вахте, что дома, - улыбается, - хозяйство ждать не будет, когда выспишься.

Смотрю, он молодцом совсем, а то что синяки лиловеют, и нос ещё не совсем красивый, так это понятно. Проверяю, как он таблетки принимает, прослушиваю внимательно грудь и спину, но он меня радует, всё в порядке.

- Я побежала! – вскакиваю при первой возможности, недоволен,

- Ты совсем меня забыла, Иннусь! – обиженно.

- Да не забыла нисколечко, - оправдываюсь, но немного стыдно, и я стараюсь хоть как-то обозначить границы, - врач не может забыть о больном пациенте.

- Пациенте? – похоже, такой расклад Красавчику не подходит,

- Друге, - добавляю, чтобы смягчить горькую пилюлю, - друг всегда помнит о друге. А ты – мой самый лучший друг! – этот выход кажется мне очень удачным, я быстро, не дожидаясь возражений, клюю его абсолютно равнодушными губами в щёку, но он останавливает,

- Ин, неужели ты не чувствуешь, как я отношусь к тебе?

- Чувствую, - Боже, как не вовремя он затеял этот разговор! Если сейчас расставлять все точки над Ё, он ещё, чего доброго, дел натворит! Или кинется в истерику, как мой последний, от которого пришлось бежать! А здесь бежать некуда! И уговаривать его некогда! – спасибо, но давай поговорим об этом позже, когда все будут здоровы!

- Обещаешь? – загорается и отпускает,

- Обещаю! - и только меня и видели.

Некогда мне! Не до мелочей, не до друзей! Центр моей вселенной сейчас в медпункте, и все пути ведут туда, как в Рим!..

Глава 10

Возвращаюсь, застаю в гостях Семёныча, помбур подскакивает со стула ко мне, как школьник, мнёт в руках шапку и просит,

- Инна, отпусти Игоряху помыться в баньку! Мужики после ночной смены протопили уже, а я с собой веник берёзовый привез. Вот я его веничком, как следует отхожу, авось парню и полегчает! - теряюсь от такого предложения. От медпункта до банного вагончика рукой подать, но на улице метель, да и рисковать страшно. И потом, хуже бы не наделать, ещё понимаю, бронхит выпарить, но пневмонию? Тем более, они там жару нагонят, а его и без этого лихорадит. Игорь, как нарочно, выпрашивается, вернее, настаивает,

- Ин, мне реально надо помыться, я весь грязный, потный. Невмоготу уже! Тепло оденусь, не волнуйся.

Что мне остаётся, действительно, смыть бы ему всю грязь и хворь вместе с ней. Трогаю лоб, вроде бы температуры нет, и глядит молодцом, что поделать, а, может и правда, клин клином, как говориться? Всё равно, лечить нечем…

- Иди уж, - и Семёнычу наказ, - под Вашу ответственность, одного после бани не отпускайте, пусть немного остынет после парной и бегом, вернёте в целости и сохранности.

- Клянусь! - торжественно рапортует. Игорь начинает одеваться, а он приговаривает, - вот я из тебя всю заразу веником повыбью. Станешь молодцом, как родишься заново...

Баня здесь и впрямь хороша: с парилкой, с помывочной, всё, как полагается. Я не любитель, но выбирать не приходится. На буднях через день грею ведро воды кипятильником и привожу себя в порядок, научилась экономить, так что хватает, но хотя бы раз в неделю надо как следует отмываться. А мужики ещё и аттракцион обычно устраивают: распаренные прямо голышом в сугроб прыгают и орут там, матерятся от восторга, так что слыхать на весть посёлок. Надеюсь у Стрельцова хватит ума обойтись без сугроба, только недавно в нём отдыхал.

Пока он намывается, места себе не нахожу. Хоть бы не заплохело ему там, хоть бы после пара побыстрей в тепло вернулся.

По новой застелила койку в лазарете, но не пущу его туда. Плевать я хотела на общественное мнение! Пусть думают, что угодно, они и так уже всё подумали, мне не привыкать быть шлёндрой! Главный мой судья и критик больше так не считает, и это важней всего.

Затеяла уборку, мелкую постирушку, чтобы чем-то себя занять, а мысли все о Стрельцове. Его всего-то ничего нет рядом, а уже скучаю. Как я без него раньше жила, о чём могла ещё думать, о ком? Может, действительно, надо было набраться наглости, зажать его где-нибудь в тёмном углу, и признаться? Но почему он не мог? Ведь я же женщина, инициатива в его руках. Но, если бы знать наперёд, что он не против, призналась бы, наверное...

Как и обещал, Семёныч возвращает Игоря назад часа через полтора, разморённого, расслабленного, уставшего. Я пытаюсь его накормить заждавшимся завтраком в виде омлета, от которого он отказывается наотрез,

- Не люблю! - а я даже и не в курсе, что Стрельцов не ест омлет, ну теперь буду знать. Остаётся булка с маслом, на которую милостиво соглашается. Пою горячим чаем с Аллиным мёдом. Он начинает рассказывать, как Семёныч от щедрот выделил новый берёзовый веник и, не щадя своих рук и Игоревой спины, отлупасил его так, что чуть шкуру не снял, но клюёт носом прямо с кружкой в руках. Я забираю, пока не выронил, укутываю, и он умиротворённо засыпает.

Не могу удержаться, чтобы не поцеловать в щёку, она теперь гладко выбритая, мягкая, пахнет берёзовой баней и им самим… до сумасшествия,

- С лёгким паром, принц Датский.

Игорь, не открывая глаз, уже в полусне бормочет,

- Спасибо, моя королева...

Проспал часов пять и проснулся уже с температурой. По глазам вижу, что лихорадит, даю жаропонижающее, потом мы с ним ждём, когда спадёт жар. Я лежу рядом, вспоминаю смешные истории из студенческой жизни, как учились пользоваться стетоскопом, как препод по физиологии заставлял раздеваться кого-нибудь из парней и рисовал на коже маркером кружки, куда надо приставлять мембрану, и мы с девчонками, вооружившись учебными аппаратами, от которых паучьими лапками разветвлялись несколько пар трубок для ушей, окружали его и силились что-нибудь расслышать. А он - бедолага стоял в это время и краснел, и боялся сделать лишних вдох, а ему велено было дышать ровно и глубоко, так чтобы дошло до каждой.

Игорь слушает улыбаясь, поглаживая большим пальцем центр моей ладони, мягко, нежно, ласково. Потом смеётся и тут же разражается приступом кашля, тяжёлого, глубокого и совершенно непродуктивного. Переворачиваю его на живот, в надежде, что лёгким станет легче освободиться, и вот, практически стоя на четвереньках, он наконец-то выкашливается и пытается отдышаться. Опять уже весь сырой от напряжения. Но, зато, температура наконец-то спадает, и он даже изъявляет желание поесть.

Обеденный короб ещё не тронут, открываю. Девушки сегодня подкинули нам рассольник и гречу с гуляшом. Удаётся сторговаться на второе. Мой тиран совершенно обнаглел и ест теперь только так, будто у него не подозрение на пневмонию, а паралич верхних конечностей, зорко контролируя, чтобы я себя тоже не забывала. Покончив с поздним обедом, а точнее, с ранним ужином, под мою болтовню снова засыпает.

Вечером заходит заснеженный, как дед Мороз, Михаил Иванович уточнить, как наши дела. Хотелось бы его порадовать, да особо нечем, помогла ли баня, пока не ясно. Он в ответ сообщает, что прогноз тот же: «не летят сюда сегодня вертолёты, и не едут даже поезда...»

Далее по порядку навещают: сосед Толик, повариха Наталья приносит оладушки со сгущёнкой - персональное блюдо исключительно побаловать болящего, потом Алла забегает проведать. Я не скрываю, что Игорь переместился из лазарета на мою половину, и, по крайней мере, удивления на лицах не замечаю. Разве что, инженерша, неловко помявшись в тамбуре, справляется о его состоянии, и не проходя дальше, быстро сбегает.

Для народа становится очевидным, что победителем дуэли за руку и сердце неприступной королевы стал Стрельцов. Возможно это и к лучшему, не придётся с Красавчиком объясняться...