Буду покорной - Екатерина Орлова

не торопясь повел стеком по моему телу, очертил нижние полушария каждой из грудей, заставляя тело трепетать. Потом стек прошелся между грудей, нырнул в ложбинку и снова вниз. Миновал паховую область и съехал на бедро.

– Разведи ноги, Ника.

Не знаю, что такого было в голосе Клима, но мне невольно хотелось выполнять любые его приказы. Бархатный, низкий, с повелительными нотками, которые вибрировали на моей коже, заставляя ее покрываться капельками пота и мурашками. Как только мои ноги оказались разведены, Клим провел стеком по бедру, переместив небольшую шлепалку на внутреннюю часть, а потом одним коротким несильным ударом заставил меня дрожать. Он ударил так близко к паху, что захотелось свести ноги и в то же самое время развести их шире, чтобы он добрался туда, где уже становилось жарко. И снова удар. Еще один. И еще, и еще. Я перестала считать, растворяясь в ощущениях. Вибрация от ударов пробиралась по горящей от соприкосновения со стеком коже прямиком в пах, где простреливала сладкой мукой.

Я чувствовала, как налилась грудь, как ныли соски, как набух клитор, требуя внимания и чтобы к нему прикоснулись. Мне казалось, что легкое прикосновение запросто могло завершить то, что зарождалось в моем теле. А дальше я начала теряться в ощущениях. Сила ударов нарастала, Клим медленно перемещался с моих бедер на живот, который легонько похлопывал, но тот вздрагивал, заставляя мышцы внизу сжиматься. Потом он снова вернулся к спине. Серия коротких ударов – и все прекратилось.

– Умница, моя девочка. Но так ты скоро прокусишь губу до крови. Мне нравится, что ты настолько отзывчивая, но завтра тебе будет больно. Не сдерживайся. Кричи так громко, как тебе нужно, нас никто не услышит. – Я ничего не отвечала, потому что была полностью погружена в процесс ожидания дальнейших действий Клима. – Я не слышу ответ, Ника, – строже произнес Клим, и мои ягодицы обжег удар посущественнее. Но, как ни странно это было не больно, а зарождало внутри меня нечто запретное. Что-то, что как будто скрывалось в глубине меня, а теперь рвалось на поверхность.

– Хорошо, – выдохнула хрипло.

– Хорошо, Мастер, – поправил он меня, выделяя интонацией последнее слово.

– Хорошо… Мастер.

Мой голос был слабым, как и все тело. Его волнами обдавало жаром. Странное было ощущение, но приятное. Я такого никогда не испытывала. Словно я стояла на краю пропасти, балансируя на кончиках пальцев и удерживаемая только адреналином и желанием познать, что же будет дальше.

Через мгновение я почувствовала, как горячее тело Клима приблизилось к моему со спины. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала каждый миллиметр его разгоряченной плоти.

– Это паддл, – негромко сказал Клим, прикоснувшись гораздо более внушительной шлепалкой к моему животу. Я помнила наш с Димой неудачный опыт использования этого предмета, и сомневалась, что смогу не то что кончить, но даже хоть на секунду возбудиться от шлепков. – Он приведет тебя к оргазму.

Я могла бы хмыкнуть, рассмеяться в лицо Клима, но горячее дыхание щекотало мое ухо и шею, будоражило волоски на затылке, а паддл медленно очерчивал мое бедро. И даже это мне казалось сексуальным. В другой ситуации я бы нашла это странным, но сейчас наслаждалась всем, что происходило между мной и этим пугающим мужчиной. Он подавлял мою волю, читал меня, как открытую книгу, хотя я старалась никак не показывать своего удовольствия.

– Давай, малыш, ныряем, – выдохнул Клим мне в ухо, а потом, резко отстранился так, что я тут же почувствовала холод на своей спине.

И в следующее мгновение паддл обрушился на мои ягодицы.

– Ай! – выкрикнула я. И снова не от боли, от неожиданности. Удивительно, но единственный дискомфорт, который я испытывала в тот момент, приносили мои влажные трусики.

– Тебе больно? – спросил Клим.

– Н-нет.

– Не забудь стоп-слово, Ника. Дальше – больше.

Он сдержал свое слово. Было больше всего. Его похвалы, его будоражащих слов, ударов, которые, кажется, разносились по всему телу. Паддл как будто порхал по моей коже, окрашивая ее в красный, заставляя кровь прилить к поверхности и разносить горячие вибрации туда, где я испытывала острую боль от недостатка стимуляции. Я закусила губу практически до крови только чтобы не умолять Клима отбросить паддл и ворваться в меня, чтобы я наконец могла получить оргазм. Я постоянно парила где-то у самого края полноценного удовольствия. В голове был такой густой туман, что в какой-то момент я потеряла связь с реальностью. Все мои органы чувств были тонко настроены на удары и получение удовольствия. Мне казалось, что эта пытка длилась вечно, и я даже начала хныкать, потому что по ощущениям я могла получить сердечный приступ только от неудовлетворенности. Это была настоящая пытка. Именно эти удары, этот мужчина, этот голос, который управлял мной, пока я находилась между реальностью и забытьем. Казалось, что живой на моем теле осталась только одна точка, которая пульсировала, сокращаясь, готовая отправить меня в мир удовольствий.

– Пожалуйста, – наконец вырвалось из меня.

– Что, Ника? О чем ты просишь? – низкий голос заставлял содрогаться. Резкие, при этом бархатные нотки обволакивали меня, как теплый плед с шипами, удерживали на краю.

– Пожалуйста, Мастер. Я хочу… Мне надо…

– Ну же. Смелее. Я не узнаю, пока ты не произнесешь вслух.

– Я хочу кончить, – захныкала я.

– Шире ноги, – сдавленным голосом произнес он, и я повиновалась.

Мои колени подкашивались от переполняющих чувств, кожа горела, тело было покрыто капельками пота, который, стекая вниз, щекотал кожу. В руке Мастера снова оказался стек, и теперь он хлестал меня им сильнее, чем вначале, а мне хотелось умолять его, чтобы приложил еще больше силы, потому что мне было мало. Сознание уплывало, и я пропустила момент, когда добралась до того самого края, но я четко помнила тот, когда мое тело дернулось под влиянием импульса, и я сорвалась вниз. Меня так сильно трясло, что я не могла никак удержаться на ногах. Колени стали мягкими, а ноги я вообще перестала чувствовать. Меня как будто подкосило, и я бы упала, если бы сильные руки не подхватили меня и не прижали к крепкому телу, удерживая, пока я качалась на волнах удовольствия.

– Ш-ш-ш, умница моя, – тихий шепот проникал прямиком в мою