Пока я на краю. Повесть - Андрей Жвалевский

– Иди руки мой, – сказала она с маминой интонацией, – я пока разогрею.

После борща отец расслабился и принялся разговаривать. Поругал ректора, рассказал, что какого-то Омельянюка сделали деканом следственного факультета, сообщил, что грядут сокращения.

Котлеты в холодильнике папа тоже обнаружить не смог. Пришлось Алке накладывать второе, греть в микроволновке.

– Как у вас сложно все, – вздохнул отец.

– У кого? – не поняла Алка.

– У женщин. Вот ты уже большая, должна в этих ваших штучках понимать. Вот объясни – почему нельзя прямо сказать?

Алка удивленно посмотрела на папу, которого понесло.

– Скандалы какие-то, – в папином голосе звучала неподдельная обида, – неделями в молчанку играете…

Алла пыталась припомнить, когда мама неделями молчала.

– …а потом дело оказывается в какой-нибудь ерунде! – Отец смотрел куда-то за окно. – Или не ерунде… но все равно, почему сразу не сказать: «Я хочу того-то и того-то»?

«О чем он вообще?» – растерянно думала Алка.

– Все же хорошо у всех, – отец улыбался, вспоминая что-то приятное, – всех все устраивает…

Тут звякнула микроволновка, и он вышел из транса, нахмурился, слегка смущенно посмотрел на Алку.

Она достала котлеты из микроволновки, поставила тарелку перед папой, положила вилку с ножом.

– Где мать? – спросил отец.

– Не знаю, – ответила Алла и бочком отправилась к себе в комнату.

Когда в коридоре зашуршала пакетами мама, отец был уже сыт, благодушен и сидел в кресле перед телевизором.

– Ты где была? – крикнул он вполне доброжелательно.

Мама не ответила.

– Тань! – крикнул отец погромче. – Ты была где?

Алка вышла из своей комнаты как раз в ту секунду, когда мама неожиданно шваркнула сумочкой о стену.

– Что ты орешь? – рявкнула она. – Я же тебя не спрашиваю, где был ты?

Алка остановилась в коридоре и медленно перевела взгляд с мамы на отца, который застыл с глуповатым выражением лица.

– Ма, ты чё? – спросила Алка. – Он дома давно.

Но мама Алку не услышала.

– Я же не спрашиваю, где ты был позавчера вечером. Или сегодня в обед, – язвительно сказала она.

Отец непонятно хрюкнул, мама гордо прошествовала в ванную и закрылась там. Спустя секунду полилась вода.

– Она пьяная, что ль? – изумилась Алка.

А отец вдруг, суетясь, полез в портфель, достал папку с бумагами и начал объяснять Алке, что сегодня в обед у него было срочное совещание по учебному плану, на котором им и раздали эти отчеты, и что он там был, и что совещания у него бесконечные, и что рабочий день преподавателя Академии МВД ненормирован…

– Я за чаем шла! – перебила его Алка и сбежала в кухню.

В школу Алка заявилась с макетом, который они с Валерой построили накануне. Чтобы сложная конструкция не развалилась, ее пришлось засунуть в коробку из-под торта, счастливо обнаруженную на балконе.

У коробки была прозрачная крышка.

Алку раз сто спросили, зачем ей «домик из лего», но потом она сообразила соврать, что это флешмоб. Возможно, ей и не поверили, зато отстали. Валера так и не осмелился подойти – только пыхтел и краснел в отдалении.

Зато сразу после школы Алка двинула к Хантеру и остальным. По дороге вспомнила, как ее встретили накануне, но решила, что сегодня аврала не будет. Интуиция не подвела: все собравшиеся внимательно – но с некоторым изумлением – рассмотрели макет.

– Вот тут я разгоняюсь, – поясняла Алка, водя машинкой по лего-дорожке, – тут делаю сальто, а здесь… бабах!

Земекис прищурился. Панта вытаращила глаза. Хантер почесал затылок.

– М-да… Сальто, значит? А разбег не коротковат?

Алка пожала плечами:

– Ну это так, схематически!

На самом деле она собиралась разгонную прямую делать вдвое длиннее, но не вовремя закончились красненькие кубики.

– Понятно… – Хант повернулся к Земекису. – А ты что скажешь?

– Четыре камеры, – ответил великий режиссер. – И хорошо бы еще две на квадрокоптерах.

– Да хоть десять! – скривился Хант. – Это же бред сивой кобылы под серьезными веществами. Аллочка, солнышко, а как ты себе «бабах» представляешь?

Алка растерялась.

– Ну… как… машина падает на землю и взрывается…

– Родная моя, – Хантер молитвенно сложил руки, – не смотри, пожалуйста, больше боевиков! Не взрываются машины при ударе о землю! Разве что с Луны их сбрасывать! Максимум – небольшое возгорание топлива!

– А если взрывчатку… – робко предложила Алка.

– А если за взрывчатку статью УК? – Хантер уже в открытую издевался. – А если невинные люди пострадают? Нет, без нас, пожалуйста! Теперь насчет сальто. Что, говоришь, у тебя по физике?..

Еще полчаса Хантер разносил ее идею. Зёма, когда закончил мысленно расставлять камеры, присоединился:

– А вообще того… вторичненько… Фрост уже это делал.

В глубине души Алка и хотела, чтобы ее уход как бы рифмовался с последним прыжком Фроста, но теперь, понятно, промолчала, чтобы не выслушать очередную порцию издевательств.

Она молча подняла макет над головой и шмякнула об пол.

Все замолчали.

– Разумно, – сказал Хантер, – а теперь начнем с самого начала. Завтра пойдешь к одному мощному перцу, он научит тебя экстремальному вождению.

Автодром, на который отправили Алку, оказался за городской чертой. Ей пришлось минут сорок чесать пешком от конечной автобуса, пока наконец впереди не показалось огромное поле типа стадиона, изрытое колесами и уставленное покрышками разной величины.

Возле небольшой красной машинки стоял бритый мужик в псевдовоенной форме. В других обстоятельствах Алка не рискнула бы к такому подойти. Но сейчас она шла по дороге одна. А мужик сверлил ее таким мрачным взглядом, что сбежать было еще страшнее. Догонит.

– Я к вам, наверное, – пискнула Алка, подойдя к машине.

У мужика был очень красноречивый взгляд. Он не сказал ни слова, но Алка все поняла. И про то, что опоздала на пятнадцать минут, и про то, что с пигалицами этот чувак не работает, и про ее ботильоны, которые почему-то мужику особенно не понравились.

– За руль! – приказал мужик в тот момент, когда Алка уже готова была заплакать и уйти.

Алка юркнула в машину. Но легче не стало. Мужик на соседнем сиденье занимал слишком много места, даже дышать рядом с ним было тяжело.

– Пристегивайся, и поехали на исходную. Разгон будем начинать со стороны леса, – сказал он.

Алка застыла, уронив руки на колени.

– Чего ждем? – поинтересовался мужик.

Вот тут Алке удалось собрать в кулак все свое мужество и со спокойствием, которого она сама от себя не ожидала, сказать, глядя прямо в глаза инструктору:

– Я не умею водить.

Мужик выдержал удар достойно. Пару секунд он осмысливал то, что услышал, потом коротко спросил:

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать, – ответила Алка.

– Посиди! – приказал мужик и вышел.

Алка видела, что он кому-то звонит. Она ожидала, что сейчас начнется ор и скандал, но не услышала ни звука. И даже по губам ничего не смогла прочесть, инструктор стоял к ней спиной. Как влитой стоял, ноги на ширине плеч, спина напряжена, голова поднята.

Минут через пять он вернулся в машину.

– Меня зовут Александр Боревский, – сказал он абсолютно ровным голосом, – я буду учить вас вождению. У вас под ногами три педали: под левой ногой – педаль сцепления, под правой – газ и тормоз. Для того чтобы машина поехала, вы должны…

– Можно на ты? – спросила Алла.

– Общение с клиентами подразумевает максимальную вежливость, – сказал Александр, – тем более в особых случаях.

И только минимальное интонационное выделение слова «особых» дало понять Алке, что Александр думает по ее поводу.

Но инструктор он был прекрасный, и Алка очень быстро забыла, что она «особый» клиент. Было интересно, у нее получалось. И час занятий пролетел незаметно.

Кажется, даже суровый инструктор слегка оттаял.

– Следующее занятие завтра в это же время, – сказал он почти тепло. – Одна просьба – никому о наших тренировках не рассказывать. Если кто-то узнает, что я вас учу вождению, да еще экстремальному…

Боревский внимательно посмотрел на Алку, она торопливо кивнула.

Домой Алла прибежала счастливая. Две недели каждый день с ней будет заниматься один из лучших инструкторов города, чемпион чего-то там международного и вообще крутой перец! Всю обратную дорогу Алка читала нагугленную информацию и чуть не лопалась от гордости. Забавно, что у них в городе оказалось два Александра Боревских: один – гонщик, а второй – жутко крутой банкир.

Алка влетела в кухню, собираясь вопреки своим принципам похвастаться отцу, но застала такую жуткую картину, что подавилась словами. Мрачный отец жевал кусок хлеба, напротив него сидела мать и держала на коленях Алкин ноутбук. Включенный. Раскрытый.