Третья жена шейха - Зинаида Хаустова

— Интересно почему? — задумчиво спрашивает Жанна.

— История совершенно банальная, — с готовностью поясняет Влад, — до революции пробку завозили из-за границы. При большевиках ситуация сохранялась, пока в тридцатых не озаботились развитием своей пробковой отрасли. Стали высаживать пробковый дуб в южных регионах. Успели организовать обширные плантации. Потом Никита зарубил на корню все начинание и перевел отрасль на пластиковые пробки. Теперь у нас деревом закрывают только самое хорошее.

— Это современная тенденция, — подбивает итог Нила, — все качественное повсеместно заменяют ширпотребом.

— Ой, а мне кажется, что так лучше, — вклинивается Зоя, — взял нож и все открыл. А теперь бегай ищи по комнатам штопор.

— С деревяной пробкой вино лучше сохраняется, — авторитетно заявляет Влад, — а без штопора можно и обойтись, протолкнем внутрь.

— Не надо ничего проталкивать. У девочек из 203 есть штопор, — протестует Жанна, — Лен, сходи к ним, попроси.

Выскальзываю из комнаты и бреду по коридору, разглядывая номера на табличках. Вижу нужную цифру на приоткрытой двери. Изнутри доносятся звуки музыки. Пробую постучать для приличия, но явно никто не слышит. Толкаю дверь и захожу внутрь.

Сразу хочу выйти назад, потому что в комнате царит разврат. На кроватях сидят парочки и активно целуются. Не успеваю выскочить, потому что меня замечает одна из хозяек. Вскакивает со своего места и спешит ко мне.

— Мне сказали, что у вас есть штопор, — оправдываясь лепечу я.

— Ага, сейчас, — девушка идет к столу, на котором тоже наставлены тарелки с едой и бутылки. Мой взгляд падает на одну парочку, и я замираю.

Девица сидит на коленях у парня. Он обнимает ее одной рукой, вторая оглаживает бедро под юбкой. Они самозабвенно целуются и не обращают внимание на суету вокруг.

Меня легонько толкают и вручают штопор. Отмираю и благодарю хозяйку. Возвращаю взгляд на Николая, который в этот момент открывает глаза и смотрит прямо на меня. Три секунды. Разрываю зрительный контакт и кидаюсь к двери.

Выскакиваю в коридор. Сердце бешено скачет.

— Лена, стой, — догоняет меня в спину.

Ускоряю шаг, но большая ладонь хватает меня за плечо.

— Это ничего не значит, Лена, — злобно шипит мне в лицо Николай.

— Между нами все кончено, — нервно кричу я.

— Не надо горячиться, Громова. Поговорим, как взрослые люди, — выплевывает сквозь зубы Полев. — Ты совершенно фригидна, Лена. Это твое главное достоинство. Ты будешь прекрасной верной женой. Но мужчины так устроены, что нам нужна не только верность, но и близость. Если ты не готова к ней, то не можешь требовать от меня воздержания.

Меня трясет от унижения и обиды. Собираю все силы и говорю Полеву в лицо:

— Знаешь, Коля, персидский поэт Омар Хайям еще тысячу лет назад сказал, что лучше быть одному, чем с кем попало. С этого момента можешь считать себя свободным от всех обязательств.

Сбрасываю его руку с плеча и бегу в комнату к девочкам.

Глава 13. Афганистан

— Мне надо еще как-то протянуть месяц, — негромко жалуется мне Наташка в своей комнате, — защищу диплом и можно будет уже свалить.

Гаврилова рассеянно ковыряется в своем платяном шкафу, разворачивая вещи и снова складывая в стопочки.

— Но как твой папа может верить в то, что ты беременна? — изумляюсь я. — Он же работает в КГБ.

— Уже не работает, — автоматически поправляет Гаврилова, — с того момента, как там получили информацию из ЗАГСа.

— Ну ладно, работал в КГБ, — послушно исправляюсь я.

— Можешь не сомневаться, если бы он что-то смыслил в гинекологии, давно бы проверил меня на кресле. Хорошо, что не понимает, поэтому верит справкам.

Наблюдаю за Натальей и изумляюсь ее хладнокровию. Неужели ее совсем не мучает совесть за то, как она поступила со своим отцом?

— И что дальше? Ты же не сможешь лгать вечно, — задумчиво накручиваю прядь на палец.

— Может перед отъездом признаюсь, — пожимает плечом подруга, — думаю, я не буду брать все вещи. Отдам тогда тебе. Что не понравится, перешьешь.

Не успеваю ответить, потому что слышится звук поворачивающегося ключа в замке, и мы с Наташей выскакиваем в прихожую.

Отец Гавриловой заходит в квартиру. Он слегка постарел с нашей последней встречи. Быстро чмокает дочь, разувается.

— Здравствуй, Лена. Как ваши дела? Папа на связь выходит? — улыбается Гаврилов, но глаза остаются холодными.

— Добрый вечер, Егор Иванович, звонил на прошлой неделе. Узнавал, как наши дела, — тоже вежливо улыбаюсь.

— Наташа, а давай попьем чайку, — с излишним энтузиазмом предлагает мужчина.

Идем гуськом на кухню. Подруга ставит чайник на газ.

— Егор Иванович, а скоро вообще это все закончится в Афганистане? — задаю я животрепещущий вопрос.

— Вряд ли, Лена, — серьезно отвечает Гаврилов, — не для того это все начинали, чтобы быстро закончилось. Для полного понимания скажу, что мы воюем не просто с какими-то там моджахедами. Идет миллиардное финансирование со стороны США, Британии, Японии и арабов. Американские и британские спецслужбы вербуют добровольцев со всего мира и готовят их в тренировочных лагерях на территории Пакистана и Шотландии. Да и штатные сотрудники этих служб присутствуют в Афганистане и курируют операции.

Замираю от ужаса после этой информации. Какая же я тряпка, не смогла довести до конца свой замысел. Моему папе не повезло. Ему нужна была такая дочь, как Наташа, которая все сделала бы как надо и не пустила бы его в Афганистан.

— Как же так? — шепчу я потерянно. — Почему мы вообще влезли в такой ужасный конфликт?

— А это очень хороший вопрос, Леночка. Все так занимательно, что я не могу удержаться и не рассказать эту историю. Возможно, юной девушке будет скучно ее слушать. Можешь остановить меня в любой момент.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

— В 1973 году в Афганистане произошел государственный переворот. Захир-шаха свергнул его кузен Мухаммед Дауд. Монархию отменили, провозгласили республику Афганистан. На западе у Дауда была кличка «красный принц», в экономике он был сторонником социализма.

В политике Мухаммед придерживался позиции пуштунского национализма и мечтал объединить весь народ в границах единой страны. Данное желание ставило его априори в оппозицию к англосаксам. Часть пуштунов живет в Пакистане, который традиционно был под