Миг расплаты - Худайберды Диванкулиев (Дивангулыев)

же я не спросил Хатама, как различать эти дороги", — устало подосадовал он на себя.

Вдруг, уловив какой-то шелест, он поднял голову и увидел невероятно тощего человека, который понуро брел мимо.

— Умерший брат, скажи мне, какая из этих дорог ведет в рай? — остановил его Непес-ага.

Человек замер и долго молчал. Наконец, задумчиво пососав указательный палец, просипел;

— Вот эта ведет прямо в Сакар.

— Сакар, центр ада?

— Сакар — это ад в аду. Посмотри на меня. Прежде я был полным и круглым. А теперь — одни кости.

— Так ты был в Сакаре? — с ужасом спросил Непес-ага.

— Был… Был… Теперь вот — одни кости.

— А какой на тебе грех?

— Не знаю. Но раз меня отправили в Сакар, какой-то грех есть.

— Ну, ладно, не будем про Сакар. Мне нужен рай. Как туда попасть?

— Вон по той серой дороге, но сначала надо уладить все дела с ангелами. Но если у тебя остались какие-то долги в жизни, я тебе не завидую.

— Как, и здесь существует минута расплаты?

— Существует, существует. Еще пострашнее, чем там. Что там могут сделать? В худшем случае, посадить в тюрьму. А в тюрьме и лежанка, и еда, и одежда. Все есть. Здесь же… — тощий поежился. — Да что говорить, сам увидишь. Я тебе только один совет дам: не пытайся врать, еще хуже себе сделаешь.

…Непес-ага долго шел по серой дороге. Он устал и давно уже не смотрел по сторонам — в унылом однообразном пейзаже не было ничего привлекательного. Наконец, когда он совсем выбился из сил, дорога неожиданно оборвалась, и перед ним появился необыкновенный мост.

"А, это, наверное, знаменитый Гылсырат, — догадался Непес-ага и удивился: — Интересно, как это люди, не побывав в загробном мире, все про него знают?"

Непес-ага хорошо помнил легенду. В ней говорилось, что мост Гылсырат тоньше волоса и острее сабли, но идти по нему надо уверенно, без страха и сомнения, в противном случае оступишься, потеряешь равновесие и упадешь прямо в Сакар. И Непес-ага решительно, подавив в себе боязнь, ступил на мост. Идти было легко, и он, обрадовавшись, зашагал смелее. На противоположном конце моста стоял ангел Ризван и приветливо махал ему рукой. Рядом с ним вертелся еще кто-то, но только пройдя половину пути, Непес-ага смог разглядеть, что это Худайназар Чакан. Худайназар был отъявленным вором, почти всю свою жизнь он провел в тюрьмах. "И теперь он в раю? — недоумевал Непес-ага. — Либо на земле он безвинно страдал, либо аллах не карает за воровство. А может, к нему здесь отнеслись снисходительно из-за имени, в котором есть слово "худай" — "бог"?! Ну, во всяком случае, если такой плохой человек попал в рай, то уж мне-то наверняка там уготовано место".

Непес-ага приободрился. Он уже различал улыбку на лице ангела, когда на пути его неодолимой преградой встало что-то большое, грозное, черное, и Непес-ага с ужасом увидел, что это один из сапогов Кервена.

"Надо поворачивать назад. И зачем только я возжелал садов Эдема? Но делать нечего, надо попытаться. Только не бояться! Смелее!" — и он резко развернулся, но обратный путь был закрыт вторым сапогом.

"Вот она, настоящая расплата, — понял Непес-ага. — Теперь никуда не убежать и никуда не спрятаться. Стоять мне тут вечно. Внизу — ад, а вверху… а что вверху — тоже ад?" — он посмотрел вверх, и в ту же минуту что-то упало ему на лицо.

Непес-ага почувствовал, что ему трудно дышать, и проснулся. Он долго не мог понять, каким образом подушка, лежавшая на шкафу, где были сложены одеяла, упала на него. И только когда со шкафа спрыгнула кошка и медленно, крадучись, пошла к двери, Непес-ага успокоился.

Он стоял на обочине шоссе и ждал автобуса. Мимо со свистом проносились машины, словно убегали от ветра. Ветер, настигая их, подлетал к Непесу-ага, будто хотел с ним поздороваться, в ответ на равнодушие и невнимание старика сердито задирал полы его халата и, торопясь, улетал дальше.

Непес-ага ничего не замечал, мысли его были далеко отсюда. Он размышлял о совести — как она мучает его последнее время? Но почему совесть выбрала именно этот его поступок? Ведь были и другие грехи в его жизни. Наверняка были. Но, видно, они ничего не значили по сравнению с тем, что он натворил с Кервеном, и совесть их давно простила. Во всяком случае, Непес-ага не мог вспомнить ни одного проступка в своей жизни.

Сон, приснившийся ему сегодня, подтолкнул его к поездке. Он понял, что ждать, когда Аман приедет на поминки брата, нельзя. Непес-ага решил незамедлительно повидаться с ним.

"Не к добру этот сон, — размышлял Непес-ага. — Кто знает, может, смерть моя уже ходит за мной по пятам. Что такое жизнь человеческая? Сегодня ты есть, а завтра, хоп, и нет тебя. И все. И покаяться не успеешь. Может, бог сжалился надо мной и предупредил меня этим сном, чтобы я успел камень с души снять. Но вот что странно, бог позволил мне побывать на том свете, а сам не появился передо мной. Почему? Я даже не чувствовал его присутствия, будто его вовсе нет. А, может, его и нет? — испугался Непес-ага. — А ведь, наверное, нет. Иначе, как бы он мог допустить, что мы совершаем прегрешения, а потом так мучаемся? Либо он есть, и он возвышен, но тогда и мы были бы лучше, либо его вообще нет. И получается, что нет".

Непес-ага даже не заметил, как рядом с ним остановился огромный КрАЗ, и молодой веселый голос прозвучал в высоком окошке кабины.

Непес-ага не сразу понял, о чем спрашивал водитель.

— Нет, сынок, я уже сорок лет не курю, — наконец ответил он.

Водитель засмеялся:

— Похоже, перевелись курящие мужики на этом свете. От большого моста уже третий раз останавливаюсь. И ни у кого нет спичек.

— А куда ты едешь, сынок? — думая о своем, спросил Непес-ага. — Если по пути, может, меня захватишь…

— А ты куда едешь?

— К Аману. Да откуда тебе знать Амана… — спохватился старик. — На новые земли я еду, на новые земли. Там Аман работает.

— Если на новые земли, то садись, отец, довезу. Мне еще дальше, — приветливо сказал парень. — Дорога дальняя, вдвоем веселее.

Непес-ага ловко, не по годам, влез в кабину, успев заметить бочку с надписью "Вода", стоявшую в кузове.

Парень нажал на газ. Непес-ага, чтобы отвлечься от черных мыслей, решил завести разговор.

— Как тебя зовут, сынок?

— Хыдыр.

— И ты возишь воду?

— Да, чабанам.

— Так и должно быть.

— Почему? — непонимающе взглянул