Миро-Творцы - Сергей Иванов

– И что делать? – спросил Руслан.

– Я знаю! – ответила Оксана.

Торопливо она надрезала себе вену и пролила тёмную струйку на иссохшие губы чудища.

– Это называется кровосмесительство, – пробормотал Вадим и тоже стал закатывать рукав: – Скинемся, братья, – на бедность… А ты не лезь! – осадил он Руслана, как и всегда, готового делиться последним. – У тебя «гранаты не той системы». Тебе и самому не помешало б хлебнуть – после того, чем накачали тебя вчера.

Отстранив Оксану, Вадим придавил её ранку пальцем, останавливая кровь, затем вскрыл вену на своей руке. И полилась «жива водица»!..

– И ничего страшного, – сказал он, успокаивая себя. – Обычное переливание крови. Михалыч свою где-то растерял.

– Не «где-то», – пророкотало чудище, наконец зашевелившись. – На дело пустил!

В ужасной его морде проступали знакомые черты, в уродливом теле – человечьи формы. Лишние волосы втягивались в кожу, и сама кожа делалась тоньше, возвращаясь к прежнему виду. Помедлив, Вадим убрал руку и согнул в локте, массируя порез. Не стоит слишком прикармливать зверей – потом не отобьёшься.

Облизнув заляпанные губы, Михалыч добавил:

– Он подвесил её на решётку, прямо передо мной, – думал, не стерплю.

– И разделишь кровавую тризну, так? – продолжил Вадим. – Окончательно продавшись Зверю. А ты перекачал ей свою кровь?

– Уж пришлось. Они хотели подзарядки – и получили. Только полярность оказалась иной!

Оборотень сипло засмеялся, скаля острые зубы. Даже в человечьей фазе вид у него оставался вполне зверским: клокастая борода, взъерошенная грива, массивы бугристых мышц, поросшие седым волосом. Плечища точно валуны, тулово будто кряжистый пень, ручищи как вековые корни – эдакий лесовик, персонаж росских сказок! Щеголеватый, подтянутый Руслан гляделся рядом с ним добрым молодцом. Ну, Оксана, понятно, царевна. А кто тогда Вадим – Серый Волк? Тоже занятный фрукт!..

Пожалуй, Вадим не хотел знать, была ли девушка жива, когда Михалыч затеял перекачку. К чему травить душу лишними деталями?

– Пойди расчешись, – предложил он. – Ведь смотреть жутко!..

Впрочем, ходить Михалыч ещё не мог – разве ползти. Подхватив хозяина под руки, Вадим с Русланом повели его наверх, в светёлку. Но по пути тот пожелал оглядеть ночных гостей и с минуту злорадно на них любовался, ухмыляясь во всю физиономию.

– А ведь уготован стул и тебе! – заметил Вадим. – Место-то освободилось вчера. Трудно было устоять?

– Как два пальца!.. У меня ж осиновый кол – тут, – знакомым жестом колдун коснулся косматой груди и хмыкнул: – Королям не понять нормальных чувств – они свихнулись на власти и всех меряют на свой аршин. И невдомёк вампиру, что это я помог доче сбежать, завлекая гончих в капканы. Потому он и подставился так – со своими «птенцами»!

– Ну, ты не мелочишься, – хмыкнул Вадим. – За прошлую ночь мы одного Магистра едва заломали, а ты – семерых, единым махом!..

Он не стал уточнять, что тот Магистр стоил любых трёх из этих.

– Где-то рыскают ещё двое, – возразил Михалыч, – не считая «короля».

– Всё-таки странно, что вы не поддались, – заметил Руслан, к которому вернулись прежние подозрения. – Разве вы не такой, как они? Тогда почему не сработало заклятие вампира?

Проницательно глянув на юношу, космач усмехнулся:

– Я сам наложил на себя заклятье – когда ушёл от людей. Это не вполне то, что требовалось Шершню.

– Он хотел накормить человечиной?

– Увлечь за порог, откуда не вернуться. Раз я не шёл под Зверя добром… Это как раскаяние.

– То есть?

– Раскаяние должно идти от сердца, и в рабство влезаешь по своей воле! Я ведь и сам жрал сырое мясо, только звериное. Это – допустимое зло. Но стоит шагнуть дальше… Если б не Оксанка!..

– Ты спас её, она – тебя, – сказал Вадим. – Так и живём!

– Теперь я поколдую, – объявил Михалыч. – У меня к этой девоньке долг.

Высвободясь из чужих рук, он проковылял к центру комнаты, больше не обращая внимания на оцепенелых Шершней. Внимательно оглядел останки, затем выдвинул из-под стола корыто, служившее для сбора крови, и принялся складывать в него искромсанные части, аккуратно снимая со стола.

– Перестань! – содрогаясь, попросил Вадим. – Всё равно её не оживить.

– Душа отлетела – это да, – признал колдун. – А тело собрать возможно, если нелюди ещё не переварили мясо. А там вдруг и душа возвратится? Полетает, полетает – да раздумает.

Он выдернул меч из ножен ближнего Магистра и с одного маха снёс ему голову, придержав за короткие кудри. Тут же свалил тело на пол, плечами воткнув в корыто. И опять хлынула кровь, сразу покрыв дно и быстро заливая останки. Тотчас те пришли в движение, будто облепленные невидимыми муравьями, и устремились каждый к своей цели, словно солдаты, смыкающиеся в строй.

– Ещё и животы вскрывать, – угрюмо сообщил Михалыч. – Нет бы самим постараться, как самураям!

– Всё, я умываю руки! – поспешно объявил Вадим. – Где у вас умывальник?

Он сознавал, что Шершни уже мертвы, – но распотрошить девять тел, чтобы восстановить одно, ими съеденное!.. Во всяком случае, на это лучше не смотреть.

А может, так и надо? – думал Вадим, вдвоём с Русланом поднимаясь в гостиную. Если уж ешь кого-то, следует быть готовым, что тебе возразят, а то и вскроют. «Отдай моё сердце!» – как говорилось в детской страшилке. И ведь придётся отдавать, куда денешься?

Оглянувшись, он встретился взглядом с Оксаной, решившей не оставлять отца даже в таком жутком предприятии. И плотно закрыл дверь, сочувственно вздыхая. Хотя… ко всему привыкаешь.

– Надо за Алёхой сходить, – сказал Вадим, распахивая в комнате окно. – Измаялся пацан с таким соседом!

Однако Руслана заботило иное.

– По-вашему, это правильно? – нахмурясь, спросил он. – Ну, что вытворяет сейчас Михалыч… Чего он там лепит, а?

– Даже не голема, – усмехнулся Вадим, – ибо не из глины. И не чудище Франкенштейна. Он лишь воссоздаёт поруганное девичье тело по изначальному эталону – возможно, даже делает его совершенней!

– Зачем – чтобы властвовать над ним? И станет оно прислуживать колдуну, исполнять его прихоти!..

С опаской Вадим вгляделся во взволнованное лицо юноши. Лишь бы тот не кинулся утверждать правду, как её понимает, – невзирая на лица и собственные пристрастия. Разве мало народу порешили такие вот витязи – под горячую руку и высокие словеса?

– Не следует думать о людях худо, – изрёк Вадим, – пока остаются иные варианты. Давно тебя самого поливали Шершневой кровью?

– Но об этом типе такое говорят!..

– Наверно, Николь? – Вадим с презрением хмыкнул. – Нашёл источник!.. Не отравись по молодости.

– И другие сказывали: он над Оксанкой такое творит!..