Общество по защите обесчещенных эльфов (СИ) - Жнец Анна

Она!

Или нет?

Приглядевшись внимательнее, я убедилась, что женщина, идущая мне навстречу, та самая укротительница строптивых бордельных красавчиков. Клиентка, которой мадам Пим-глоу продала ночь с непокорным Древним.

Если в ближайшее время я ничего не придумаю, уже завтра эта волчица в овечьей шкуре воспользуется беспомощным состоянием пленного эльфа. Изнасилует его обнаженного и беспомощного, прикованного к кровати в позе морской звезды.

«О боже! Сколько проблем на мою несчастную голову!»

Клиентка, назовем ее «Мадам с дряблой шеей», шла по улице не одна, а под ручку с высоким седовласым господином представительного вида, явно ее супругом. Выглядела при этом Дряблошейка воплощением кротости. Эдакая уважаемая дама из высшего общества. Глазки опущены, губки чопорно поджаты, в позвоночнике стальной шест. Ни грамма косметики на лице, ворот темного платья застегнут под горло и само платье строгое-престрогое. И не догадаешься, что эта благопристойная леди по ночам насилует связанных мужиков.

Поравнявшись с Дряблошейкой, я опустила голову как можно ниже и отвернула лицо. Зря волновалась: клиентка меня не заметила, даже не посмотрела в мою сторону, занятая беседой с мужем. Я прошла два метра, развернулась и направилась за супружеской парой, на всякий случай решив за ними проследить. Сама не знаю, зачем. В общем, я шла за мадам-лицемеркой, соблюдая приличную дистанцию, и в какой-то момент меня озарило. Взволнованная и возбужденная, я аж подскочила на месте и едва не закричала от радости. Придумала! Ура! Я поняла, как спасти ушастую вредину от надругательства.

План казался рискованным. Не было никаких гарантий, что он увенчается успехом, но из всех идей, приходивших в голову, эта выглядела наименее безумной.

«Все получится», — сказала я себе.

«Нет, не получится», — возразил внутренний голос.

«Получится, получится!» — заткнула я этого предателя.

Свернув за угол, я чуть не споткнулась о чумазого мальчишку, сидящего на тротуаре и просящего милостыню. На вид я бы дала ребенку лет восемь, но, скорее всего, он выглядел младше своих лет, потому что был очень худ и явно недоедал. На коленях ребенка лежала шапка, на ее дне валялись две жалкие железные монетки. Даже не мыши, а таракашки. У местных денег были крайне забавные названия.

Мальчонка вызывал щемящую жалость. Огромные глаза сверкали на бледном, истощенном лице. Тоненькие запястья торчали из-под рукавов курточки, слишком легкой для осенней погоды. Из своей одежды ребенок вырос, но купить новую, подходящего размера его родители, вероятно, не имели возможности. Большой вопрос, были ли у бедняги вообще мама и папа.

Продолжая краем глаза следить за супружеской четой, я достала кошелек и опустила в шапку малыша серебряный грифон — эти деньги мадам Пим-глоу выделила мне на нужды своего заведения.

При виде сверкающей монетки у мальчишки глаза полезли на лоб. Он взял ее в руки с благоговением, с трепетом, словно не веря собственному счастью. Еще бы! На эти деньги можно было месяц нормально питаться и даже прикупить себе парочку недорогих вещей.

Вдоволь полюбовавшись на грифона, ребенок поднял взгляд на мое лицо, будто хотел спросить, не ошиблась ли я, действительно ли все это богатство предназначено ему.

Бедняжка ужасно боялся, что монетку у него отнимут. Сжимал ее в кулачке, как величайшее сокровище, и смотрел на меня со страхом и надеждой. Грязный, худой, голодный.

— Тебе, тебе, — заверила я.

В этот момент супружеская пара на другой стороне улицы поднялась по ступенькам крыльца одного из городских домов и скрылась за дверью.

Я перевела взгляд на мальчика и успела заметить, как, счастливый, он поцеловал подаренного грифона и торопливо спрятал денежку в карман курточки.

— Хочешь заработать? — спросила я, озаренная еще одной идеей. — Мне нужна твоя помощь. Согласен? Сделаешь, что скажу, — завтра получишь золотого дракона.

Придется немного ограбить мадам Пим-глоу. Похоже, личность настоящей Дис Эддерли дает о себе знать.

Конечно, услуга, о которой я просила, не стоила целого дракона, но мне хотелось помочь несчастному ребенку.

— Золотого… дракона? — мальчик взглянул на меня, как на ангела, спустившегося с небес. Я же скептически осмотрела его грязную одежду.

Нет, так не пойдет. Чтобы мой план удался, вид у ребенка должен внушать доверие. К беспризорникам и уличным попрошайкам благородные господа, как правило, испытывают брезгливость. В этой ветхой, дырявой курточке моего юного сообщника никто и слушать не станет.

— Котенок, как тебя зовут?

— Тиль.

— Отведи-ка меня, Тиль, в ближайший магазин детской одежды. Купим тебе чистый костюмчик. А еще — в лавку, где продают принадлежности для письма. Мне нужна самая качественная и дорогая бумага.

*

Справившись со всеми делами и дав Тилю задание, я вернулась в «Шипы». В начале двенадцатого большинство мужчин отсыпались после ночной смены, и, поднимаясь по лестнице, я старалась не шуметь. Надо было навестить эльфа. Убедиться, что с ним все в порядке, и расспросить про закон «О поганой крови».

В комнате, где стояла клетка и держали Древнего, было темно и прохладно. Я порадовалась, что предусмотрительно захватила с собой свечу, ибо не могла, подобно мадам Пим-глоу, щелчком пальцев создать в воздухе горящий магический шар. А жаль. Колдовские способности мне бы не помешали. Решить мои проблемы, боюсь, можно было только с помощью волшебства.

Дверь скрипнула — и пленник в клетке зашевелился. Пока я видела только тень за решеткой у дальней стены камеры. Вот тень начала расти — это Древний поднялся на ноги. Видимо, сидел на полу, но, заметив гостя, решил встать.

— Дис? — В хрипловатом мужском голосе одновременно прозвучали и вопрос, и утверждение. Эльф подошел ближе и привычно стиснул в кулаках железные прутья. Выглядел он как человек, который рад, что его одиночество скрасили. Неудивительно. Круглыми сутками он сидел взаперти. Из развлечений у него были только еда и сон на ворохе тряпок, служивших ему постелью. Никакой мебели. Мадам Пим-глоу обращалась с пленником как с животным — пыталась подавить его волю.

— У меня новость. — Мне надо было получить от Древнего информацию, а чтобы он не юлил и не выпендривался, я решила зайти с козырей. — Ответишь на мои вопросы — я расскажу, удалось ли мне отвадить от тебя ту клиентку-извращенку.

— Удалось? — Гордый эльф старался казаться невозмутимым, но я видела, как напряглись мышцы на его скулах, как нервно дернулся на горле кадык, а пальцы крепче стиснули прутья решетки. Встреча с клиенткой его пугала. А кого бы не пугала перспектива быть изнасилованным?

— Сначала ответь на мои вопросы.

В раздражении эльф шумно выдохнул и выдавил сквозь зубы:

— Слушаю.

— Расскажи, что это за закон такой «О поганой крови»?

От меня не укрылось удивление, промелькнувшее на лице пленника. Изящная бровь слегка приподнялась.

— Издеваешься? Что именно ты не знаешь об этом идиотском законе?

— Ничего не знаю.

Эльфийская бровь снова дернулась.

— Хорошо, — медленно и зловеще произнес Древний. — Поиграть со мной вздумала? Тогда слушай. Когда-то Имания была страной, где жили и правили представители разных рас. Но потом власть захватил человеческий маг. И так он боялся утратить свои позиции, что сочинил страшилку о злодеях с неправильной кровью. Теперь всех, кто не принадлежит к расе людей, в Имании считают чудовищами, опасными тварями, которых необходимо либо держать на цепи, либо истреблять. Особенно мужчин, потому что своим поганым семенем они могут испортить потомство нормальной человеческой женщины.

— И поэтому вас закрывают в борделях? — фыркнула я скептически. — Чтобы вы уж точно никого не испортили своим семенем?

— Не притворяйся, что не знаешь о специальном зелье, которым поят курто в домах терпимости. Клиентки не могут от нас забеременеть.

Древний замолчал, пытаясь справиться с бешенством. Даже отошел от решетки и повернулся ко мне спиной. Его кулаки сжимались. Вены на руках вздулись, отчетливо проступив под кожей.