Любовь под облаками - Вера Ветковская

Олег боялся, что Таня с ее потрясающей интуицией уже отметила кое-какие странности в его поведении: прежде, оказываясь в Верховье, Олег радовался как ребенок, а теперь с его лица не сходила задумчивость. Он невпопад отвечал на ее вопросы, не читал по вечерам возле камина газеты... И он заметил, что Таня и в самом деле все чаще задерживает взгляд на его лице, точно не решаясь спросить, что с ним происходит...

Но спустя неделю Таня все же приступила к разговору по душам... К огромному облегчению Олега, она заговорила с ним не о его странном поведении, а о сыне.

Олежка влюбился. Да, конечно, ему пора, Таня давно присматривалась к сыну, пытаясь обнаружить у него признаки влюбленности. Сначала казалось, Олежка ни о чем другом, кроме учебы, не думает... Но потом она заметила, что он прикрывает дверь своей комнаты, когда кто-то звонит ему. Быстро, воровато прикрывает... В гостиной был второй телефон, но Таня не могла позволить себе осторожно снять трубку и удовлетворить свое любопытство. Звонки участились, раздавались даже ночью. Потом посыпались новости с зимней сессии: тройка по фармакологии, четверка по химии, которую Олежка знал вообще-то больше чем на отлично, пересдача по латыни... Дома он стал редким гостем. Наконец нужная Тане информация поступила от Таниной мамы, любимой Олежкиной бабушки, Натальи Потаповны.

Оказывается, Олежка встречается с женщиной восемью годами старше его, несостоявшейся актрисой, которая на последнем курсе театрального училища вышла замуж за известного кинорежиссера, патриарха советского кино Вадима Райцына. Эту Вику Наталья Потаповна в глаза не видела, а только слышала о ней от Олежки, но Танина мать, не отличаясь пуританством, одобряла связь внука со зрелой женщиной, которая его всему научит, не претендуя на его свободу. Каково же было бабушкино изумление, когда Олежка сообщил, что намерен жениться на Вике... Тут уж Наталья Потаповна сочла своим долгом расколоться и обо всем рассказать дочери, пока за родительскими спинами молодые не сыграли свадебку.

Таня была потрясена.

Во-первых, она верила в незыблемость брачного союза и считала, что уводить жену от законного мужа нечестно.

Во-вторых, эта Вика намного старше сына. Сейчас разница в возрасте, может, незаметна, но позже она непременно скажется.

В-третьих, Наталья Потаповна сказала, что Вика не работает. Она привыкла к довольно обеспеченному существованию за спиной у знаменитого мужа. Кто теперь ее будет кормить, если она уйдет от мужа? «А кто тебя, сынок, будет кормить?» — задала она прямой вопрос сыну. Разговор состоялся в бабушкином доме, где Олежка обретался уже с неделю, отделываясь от матери звонками.

— Я тебя буду кормить, ягодка моя! — воскликнула бабушка, не в силах видеть растерянного лица любимого внука, но Таня только сверкнула в ее сторону глазами, и бабушка умолкла.

— Вика пойдет работать в Дом культуры, — сообщил Олежка. — А я пойду подрабатывать на «скорой».

— Семья, учеба, работа — не слишком ли много ты хочешь взвалить на себя, сынок?

— Мама, я жить не могу без этой женщины, — вымолвил Олежка.

— А через полгода ты с ней не сможешь жить! Именно так ты нам всем и объявишь!

— Не объявлю, — угрюмо возразил Олежка.

— Олежечка, — снова вмешалась бабушка, — зачем вам, дитятко, жениться? Встречайтесь — кто против, но жениться-то зачем?

— Это нечестно по отношению к Викиному мужу, — мотнул головой Олежка.

— Это тебе Вика внушила? — холодно спросила Таня. — Ей-то чего недостает? Богатый муж и юный любовник...

— Я не могу делить ее с ним...

— Ягодка моя, зачем делить, ее муж уже дряхлый старичок, — снова вылезла бабушка. — Он ее любит, как дочь...

— А ты можешь дать ей жизнь, к которой твоя Вика привыкла? — продолжала допрос Таня.

— Она презирает эту жизнь...

Таня всплеснула руками, поражаясь наивности сына:

— Так зачем же она вышла за него замуж?!

— У Вики не было другого выхода, — объяснил Олежка. — В Москве она не могла устроиться без прописки, а возвращаться в Иркутск не хотела...

— Чем это ей не угодил Иркутск? — тут же возмутилась интеллигентная бабушка. — Там жили декабристы...

Таня еле удержала в себе поток брани. Здорово же эта баба запудрила мозги ее сыну! Иркутск ей не подходит! Ей подавай столицу, да не ту Москву, в которой люди честно вкалывают, чтобы заработать на жизнь, а роскошную, веселую столицу — с театрами, ресторанами, кинопросмотрами, ВТО, а-ля фуршетами, банкетами, праздной болтовней по телефону с менее удачно устроившимися подругами, и прочая, и прочая... Да еще любовь чистого юноши ей понадобилась. Да еще приправленная драматической ситуацией выбора... Она хочет съесть Олежку под острым, пикантным соусом, вот что! Но вслух все это произносить бесполезно.

— Хорошо, сынок, — проговорила Таня. — Познакомь нас с твоей избранницей.

...Все это Таня только сейчас отважилась рассказать Олегу, присовокупив, что знакомство с предприимчивой кандидаткой в невестки должно состояться через день. Олежка привезет Вику в Верховье.

Глава 5

Вика Райцына была существом не слишком корыстным в отношении материальных благ, хотя и их не сбрасывала со счетов.

Корысть ее состояла в другом. Ей хотелось славы, но не той, что достигается благодаря таланту или удаче, а той, что обеспечивается оригинальностью поведения, неординарностью поступков. Всю свою жизнь Вика находилась в предвкушении такой славы; в ее ушах постоянно звучали одинаково восхищенные голоса друзей и недоброжелателей:

— Ну, эта Вика опять отмочила! Кто еще способен отважиться на такой шаг!

И ради создания подобного впечатления у окружающих Вика была способна на все.

Когда она объявила своим однокурсникам, что выходит замуж за Вадима Григорьевича Райцына, который преподавал в училище историю кино, все дружно сказали:

— Ну, Вика, ты даешь! Ты сбрендила! Старику скоро восемьдесят!

— Семьдесят пять, — довольная произведенным эффектом, возразила Вика.

— И он уже ни на что не годен, — сказали ей мальчики.

— Мне его эротические возможности ни к чему, — хмыкнула Вика, — таких способностей вокруг хоть отбавляй, только у способных ни имени, ни ума...

— Ну, ума-то Вадим Григорьевич точно лишился, — говорили ей. — Ты ж ему в правнучки годишься!

Вадим Григорьевич действительно потерял голову, как только увидел в первом ряду аудитории рослую, румяную, белолицую Вику, кровь с молоком, что называется... Все его предыдущие жены относились именно к этому женскому типу, отличавшемуся здоровой деревенской красотой, и от каждой жены Вадим Григорьевич уходил с большими потерями, материальными и моральными, поскольку, кроме румянца и белых зубов, у этих дам обнаруживалась хорошая житейская хватка. Сначала Вадим Григорьевич откупался, снимая жен, как правило, не слишком даровитых, в своих фильмах, и они, отыграв второстепенные роли, благополучно находили себе на съемочной площадке других мужей. Потом пришлось откупиться квартирой и машиной; после того как квартира и машина были приобретены вновь и Вадим Григорьевич женился в четвертый раз, очередная русская красавица потребовала в качестве отступного шикарную дачу в поселке кинодеятелей. Но горький опыт не помешал Вадиму Григорьевичу влюбиться в Вику, и, сделав ей предложение, он сразу прикинул, что если девчонка надует его, то он сумеет разменять квартиру на Вернадского и отдаст ей новую машину, которая ему самому, после того как он уже не смог содержать водителя, не понадобится. Зато Вика быстренько выучилась на курсах и лихо раскатывала по Москве на «Таврии». Только б она не посягнула на его библиотеку, которой Вадим Григорьевич дорожил больше, чем всеми своими женами и машинами, — он собирал ее начиная с 1914 года.