Яростный клинок - Дэвид Геммел

— Тебе хорошо со мной? — спросил он потом, когда они лежали рядом на траве.

—Да.

— Сколько тебе лет?

— Тринадцать, почти четырнадцать.

— Значит, ты не дочь земли?

— Нет. Мой отец — кузнец в Трех Ручьях.

— Ты славная девочка, — сказал он, натягивая штаны и рубаху. Сунув руку в кошелек, незнакомец достал серебряную монетку. — Пусть эта маленькая встреча останется нашим секретом. Тайным чудом радости.

Она молча кивнула, глядя, как он садится на лошадь и уезжает.

Через два месяца она пришла за советом к Эриате, рыжеволосой дочери земли, которая коротко сообщила Ариан, что та беременна. Девушка испугалась и просила Эриату помочь ей. Старшая женщина напоила ее особым отваром. Он оказался тошнотворным, и от него было больно и плохо, но в результате беременность окончилась, и Ариан дала дочери земли серебряную монету, полученную от незнакомца. Потом они сидели в маленьком круглом домике, в котором Эриата развлекала клиентов. Молодая женщина налила Ариан чашку травяного напитка, подслащенного медом, чтобы отбить вкус зелья.

— Ты слишком молода для таких игр, — твердо сказала Эриата. — Зачем ты сделала это?

Ариан нерешительно, запинаясь, рассказала ей о смерти сестры и о страхе, поселившемся в ее сердце, — холодном страхе, прогнать который помогло горячее тело торговца. Эриата слушала терпеливо, и в ее голосе не слышалось осуждения, когда она сказала:

— Мы все справляемся со страхами так, как можем. Но — я прошу тебя поверить мне — валяться в траве с незнакомцами слишком опасно. Я знаю. Когда мне было тринадцать — кажется, с той поры прошло сто лет, хотя на самом деле только десять, — я тоже открыла для себя все прелести этой игры. Моим любовником стал женатый человек — друг отца. Когда нас застали, семья выгнала меня за порог, и племя отвергло меня. Теперь я сплю с кем попало, за деньги, и живу одна. Но я приспособлена к такой жизни, а ты нет. Подумай еще вот о чем. Стараясь избавиться от страха смерти, ты убила ребенка внутри себя. Это не шутка, девочка.

— Это был не ребенок. Ребенку я бы никогда не повредила.

— Попытайся бороться со страхом иначе, — вздохнула Эриата.

— Теперь страх ушел. Я больше никогда не буду делать таких глупостей.

Однако страх не ушел, и три раза за этот год она давала серебряные монеты Эриате. Монеты, которые получала от людей на дороге. Теперь ее мучил и другой страх. Что, если один из этих купцов приедет в Три Ручья и узнает ее? Что, если отцу станет известно, что его дочь живет как шлюха? Ее исторгнут из рода, как Эриату.

Ариан выкинула эти мысли из головы. Скоро страхи исчезнут навсегда. Близится Самайн, Коннавар обещал посвататься. Тогда ей больше не придется сидеть, как теперь, у дороги. Скоро Конн прогонит все ее страхи, прижмет к себе и согреет, как она должна была согреть Барию. Смерть не подберется к ней, пока Коннавар рядом. Он сильный, храбрый и полный жизни.

Пока Ариан сидела на траве, размышляя о Конне, показались два человека, ведущие нагруженную повозку. Ее руки задрожали. Поднявшись, она тряхнула золотыми волосами и вышла им навстречу.

Эриата открыла дверь и поманила молодого человека за собой. Конн пригнулся, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, и вошел в маленький и круглый домик. В нем не было окон и верхних комнат. Только очаг, окруженный камнями, дым которого выходил в отверстие в крыше. У западной стены стояла огромная кровать, прикрытая пуховым одеялом. Рядом два стула с высокими спинками и коврики на земляном полу. Конн знал, что Эриата не живет здесь, а только принимает гостей. Руатайн рассказал ему, что она из племени паннонов, и именно он дал Конну денег, чтобы пойти к ней.

— Обращайся с ней с уважением, — сказал ему Большой Человек. — Она хорошая женщина и честно отдает часть дохода деревне. А в прошлом году, когда настало время паводка, она работала с утра до ночи, укрепляя берег реки.

— Мне не нужна шлюха, — ответил Конн.

— Всем искусствам надо учиться, мой мальчик. Любой человек, как и собака, может совокупляться без обучения, но если ты любишь свою жену, то захочешь доставить ей удовольствие. Эриата покажет тебе как. Тогда первая брачная ночь станет волшебной и незабываемой.

— Ты бы мог научить меня.

Руатайн рассмеялся.

— Я мог бы объяснить тебе. А она научит.

И теперь он стоял в ее доме, стараясь не глядеть на кровать.

— Благодарю за ласковую встречу, — довольно равнодушно произнес он.

Эриата ответила профессиональной улыбкой и поклонилась. Это была маленькая женщина, стройная, но без чрезмерной худобы. Рыжие волосы рассыпались по плечам. Синее шерстяное платье не могло похвалиться богатой вышивкой или брошью. Она сидела напротив него, так близко, что их колени соприкасались. Конн заглянул ей в лицо. Дочь земли оказалась старше, чем он думал, может быть, ей все двадцать пять. Издалека она казалась гораздо моложе. Эриата была совершенно спокойна, но Копну становилось все более и более не по себе. Он потянулся к кошельку.

— Рано, — проговорила она. — Сначала скажи, зачем ты пришел ко мне. — Голос у нее был довольно низкий для женщины и довольно чувственный.

— Я собираюсь жениться, и Большой Человек… мой отец… — Конн замолчал, чувствуя все большее смущение.

Эриата наклонилась и взяла его за руку.

— Твой отец хочет, чтобы ты был хорошим мужем и смог удовлетворить жену в брачную ночь.

— Я смогу это сделать, — заявил Конн.

— Конечно, дружок. Но скажи мне, ты хорошо владеешь мечом?

Конн вздохнул свободнее. Такой разговор нравился ему куда больше.

— Да. Я быстрый и сильный, и Бануин говорит, что у меня хороший баланс.

— А когда ты взял оружие в руки в первый раз, так ли хорошо у тебя получалось?

— Конечно, нет. Но я быстро учусь.

— Искусство любви ничем не отличается от фехтования в этом смысле. Возлюбленные — как два танцора, двигающиеся в унисон слышимой только ими музыке. Совокупляться могут все люди. В этом нет искусства, но в любви скрыта большая радость.

Она плавно поднялась, расстегнула платье, и оно соскользнуло на пол. Потом она встала на колени и сняла с него сапоги. Поднявшись, дочь земли взяла Конна за руку. Он встал рядом с ней, жалея, что пришел. Подняв его руку, она прижала ее к своей груди. Ладонь коснулась набухшего соска. От ее волос пахло духами. Эриата придвинулась ближе, обнимая юношу за шею одной рукой.

— Думаю, мне следует уйти, — сказал он. — Это была ошибка.

— Ты боишься?

Вопрос был задан шепотом, но ему показалось, что едва ли не грянул гром. И вместо того чтобы напрячься еще сильнее, Конн неизвестно почему расслабился. И улыбнулся.