Море, солнце и… - Дмитрий Басаргин

Море встретило его прохладной пустотой. Только слева он физически почувствовал какую-то темную массу. Всплыл, отфыркиваясь. Ну точно, обломок скалы совсем рядом, а днем ведь влегкую дальше улетал. Да, еще неприятность, трусы-«парашюты» слетели. Может, рядом плавают где? Нет, мы их потеряли. Что характерно, хмель прошел. От удара об воду, наверное.

Крадучись, как одинокий маньяк в ночи, голый Виктор поднялся по тропинке. И увидел, что напрасно прятался. Площадка была пуста, только костерок потрескивал, догорая.

Она ушла. Лишь ветер играл с галькой, напоминая ее легкие шаги.

Она ушла.

«…а она просто ушла. И, видимо, навсегда…».

Виктор сидел на кровати, глядя за окно. Там вставало очередное радостное южное утро.

«…а мы пойдем на Сокол. Чего тянуть…».

В мелких деревцах за забором перекликались на незнакомом языке какие-то птахи.

Да, надо идти. Идти. Да-а. Да.

Он встряхнулся — определенность всегда прибавляет сил. Итак, утренняя прохлада, соседи спят, можно спокойно мыться, есть и вперед. Вперед, нас Сокол ждет! На поясе — фотоаппарат и сумка-ремень с деньгами, в заднем кармане шорт — бутылка 0,33 с водой. На ногах — что, вы думаете? Конечно, кеды.

Город с утра непривычен. Ни толчеи на улицах, ни гомона на пляжах. Только торговки тянутся к рынку, их рабочий день уже начался.

Дорога к Новому свету, а именно там находится нужная вершина, идет все время под каким-то углом. То в гору, то под гору, ровного места нет. В утренней дымке Генуэз выглядит насупившимся старцем, что, в общем, соответствует действительности. Выйдя из-за поворота, можно видеть недостроенный отель-корабль. Правда, строение похоже на многопалубный лайнер, носом вдающийся в море. Кучу денег вбухали то ли поляки, то ли чехи в свое время. Но недовбухали, видать.

Так-так, за этим поворотом надо подыматься вверх. От самого подножия Сокола не зайти, надо раньше. Раньше, так раньше. Что интересно, среди зарослей колючего кустарника вся каменистая почва усеяна ракушками каких-то моллюсков. Белых от времени, неизвестно, сколько им лет. Неужели раньше здесь было море?

Вот он, главный ориентир — одиноко стоящая скала, похожая на утолщенный столб. «Чертов палец». Хорошее название, внушает оптимизм. От этой-то скалы и начинается, собственно, Сокол. И трудности, кстати сказать, тут же начинаются. Ну, как вот войдешь на этот уступ? Ага, по этой еле заметной тропке вдоль стены. Ну вот, все-таки не первый я, тропа набита. Что там мне говорили? «Не надо переть вдоль хребта, там не пройти». Что ж, пойдем ниже. Какая симпатичная долинка, прямо альпийские луга. «Но все когда-нибудь кончается…» М-да, сплошные камни кругом. И где здесь искать тропу? Вроде вот примято-притоптано, но это идет в сторону хребта, а нам туда еще рано. Где же, где же, где же? Нет тропы. А и ладно, общее направление ясно, это главное. О, кстати, ручей пересохший, наверняка сверху бежал. Хороший вывод — ручьи вообще редко снизу вверх текут. Хорошо быть ручьем, ни колючки тебе не помеха, ни обрывы, ё-п-р-с-т, теки себе да теки. А тут… Ладно, мужчина мужает в трудностях. Тьфу ты, что сказал? Да, петляет ручеек-то. Петлял. Оп-па, на листьях поскальзываться не будем. Пронеси нас, Господи, только от змей да от гадов всяких. Уф-ф, из-за зарослей не видать ничего. Вроде кустарник, а все закрывает. Где я уже, интересно?

И вот — стал свет. Неожиданно. Раз — заросли кончились, русло ручья исчезло. И он уже на хребте. Не на самой, правда, высокой точке. 10–35. Неплохо. А море-то, море бескрайнее, и горизонта не видать в дымке. Ладно, под ноги смотри, все-таки хребет довольно узкий. Ага, какой-то «Вася» в красной футболке на вершине маячит. Что ж, кто раньше встает, тот и на вершине — раньше. Тропа уверенно подымается вдоль хребта. А еще говорят: «Сокол! Опасно!» Некоторая опасность, конечно, есть, если вы идиот с суицидальными наклонностями или слепой. Тогда — несомненно. А так… Небольшая прогулка, ну, ноги немного устали.

Долго ли, коротко ли, вот он и на вершине. Сцена следующая. Наш герой, какой-то хлопец в красной футболке и какая-то тренога, то ли антенна, то ли средневековый теодолит. Вершина! «Весь мир на ладони…» Это точно. Вот New Свет — несколько коробочек домов и толпы насекомых. Высоко, конечно, но насколько это относительное понятие — высота! Только взглянув повнимательнее на склон, он заметил башенку заброшенного маяка, что находится довольно высоко над новосветской дорогой. Она была совсем крохотной. Ладно, надо увековечить. Щелк. Пусть потомки знают. Наших. Так, а вот себя-то… Никакого валуна подходящего…

— Слушай, что ты мучаешься, давай я тебя сниму, ты меня, — парень в красной футболке, улыбаясь, стоял сзади. Был он светловолос, светлобров и… в общем, ресницы тоже светлые.

— А точно, идея хорошая.

— Ну. А я поднялся, полчаса тут сижу и тоже никак. И не поднимается никто.

— На. Только на кнопку надо довольно сильно давить, — Виктор протянул парню свою «Минолту».

— Угу. Готово. Теперь ты, — у парня был «Олимпус», неплохой аппарат.

— Ну, ты хоть улыбнись. Есть, — Виктор отдал «Олимпус» хозяину. — Слушай, а в сторону Нового Света отсюда можно спуститься?

— Я разговаривал с человеком, который чертил карты всех маршрутов по Соколу. Спуститься можно в любом направлении, все зависит от уровня подготовки.

— Ну, я вообще-то любитель.

— Я тоже. Надо не совсем на Новый Свет спускаться, а вот туда, там есть нормальная тропа. А потом по дороге дойти до Нового Света.

— Ну, ясно. Ладно, пойду. Спасибо за указание.

— Да не за что.

— Счастливо.

— Угу.

И Виктор уверенно зашагал в сторону, указанную хлопцем. Солнце, меж тем, набирало обороты, становясь из утренне-прохладного дневным-жгучим. Навстречу не спеша шагал еще один альпинист-любитель. Значит, тропа правильная, а кто бы сомневался. Вот только больно далеко от селения нужного спускается. Наверное, уже хорош вправо забирать, пора бы и вниз. Вот подходящий склон, кстати. Не полого, не круто. Итак, вершина, я покорил тебя, оглянуться в последний раз. Наверху еще стоял хлопец в красной футболке и как-то несколько так скептично смотрел на него. Ладно, хлопец, будь здоров.

Нина проснулась, словно от толчка. Наверное, второй раз за лето она проснулась так поздно. 10–35. Уже начинало припекать, стена дома напротив на треть вышла из тени. Тяжелое чувство, словно неосязаемая головная боль, просилось наружу из подсознания. Что же, что же… Нина вяло, как спящий лунатик, вышла из дома на крылечко. Скоро будет жарко, надо набрать воды в плоский бак на крыше, днем опять отключат. Что же, что же… В окне здания напротив, «Мылыции», все тот же широколицый парень все так же плотоядно сглотнул, глядя на нее бычьими глазами.