Сокровища Тантала - Гаррет Смит

он соединил диск у его основания с панелью управления телефоноскопа с помощью изолированного провода.

– Вот! – воскликнул он. – Это то, что я назвал лучевым ангулятором. Когда луч телефоноскопа пересекает волновой импульс радиотелефона или телеграфа, эта шкала показывает угол, под которым пересекаются два набора волн, направление телефонных или телеграфных волн и расстояние от их источника до точки пересечения с нашим лучом. Другими словами, мы сможем построить две стороны и включенный угол треугольника, и все, что нам нужно будет сделать, это послать другой луч от нашего телефоноскопа через третью сторону треугольника к источнику телефонного или телеграфного разговора.

– Например, предположим, что наш телефоноскоп обнаруживает, что судья Таннер разговаривает с голосом свыше. Циферблаты здесь сразу покажут нам, в каком направлении от судьи находится человек, стоящий за голосом, и как далеко они друг от друга. Мы вычерчиваем треугольник за пару секунд, посылаем второй луч в нужном направлении на нужное расстояние, и вот вам глава криминального треста!

– У вас есть шанс сделать это прямо сейчас! – взволнованно вмешался Пристли. -Группа судьи только что покинула столовую. Судья вернулся назад, сказав, что забыл перчатку, и только что подошел к настенному телефону и соединился с голосом свыше.

Дрожащими руками Флекнер включил ангулятор, бросив взгляд на экран, на котором появилась картина, только что описанная Пристли. Он прочитал цифры, на которые указывали стрелки циферблата, положил свой компас и линейку на чертежную доску и мгновение спустя определил направление и расстояние от нас до обладателя таинственного голоса.

Затем он настроил второй излучатель телефоноскопа на это направление и расстояние и, положив руку на рычаг управления, резко повернулся к нам.

– Приготовьте свой разум ко всему, что может далее последовать, – предупредил он. – Потому что, когда я нажму на этот рычаг, перед нами на экране появится глава криминального треста.

ГЛАВА VII. Криминальный трон

Я затаил дыхание в напряжении и, как загипнотизированный, смотрел на костлявую руку профессора Флекнера, ожидая, что она нажмет на рычаг, который откроет объект наших долгих поисков. Но уже когда он собрался это сделать, он остановился, пораженный, как и все мы, обрывком диалога, который мы уловили в тот момент с поверхности волшебного экрана.

– Мои поздравления с нашей блестящей победой! – судья Таннер говорил восхищенным голосом.

– Спасибо! – донесся хриплый шепот с другого конца секретной телефонной линии. – Это был большой триумф. Мы достигли цели, к которой стремились годами. Эта проклятая эпоха бездушных реформ вот-вот подойдет к концу.

Мы уставились друг на друга в мгновенном замешательстве.

– Победа?! – недоверчиво воскликнул Пристли.

– Что это за блеф? – спросил я.

– Это не блеф, – заявил Флекнер. – Банда просто одурачила нас. Еще одно доказательство их сообразительности. Оказалось, они все время работали на центристов. Какая шутка над праведным Мортимером Чандлером! Представьте, что бы он сказал и сделал, если бы узнал, что он всего лишь орудие преступной организации! Я с большим удовольствием проинформирую его об этом факте в надлежащее время. А пока мы посмотрим, кто этот превосходный гений, который возглавляет этот всемирный преступный заговор.

Он повернул рычаг. Затем он отпустил его и отшатнулся, его обычно холодное, хорошо контролируемое выражение лица сменилось выражением почти идиотского изумления. Да и остальные из нас не были более сдержанны, когда смотрели на фигуру, внезапно мелькнувшую на экране рядом с судьей Таннером.

Это был Мортимер Чандлер, новоизбранный президент Соединенных Штатов и глава криминального треста!

Прошло несколько мгновений, прежде чем мы пришли в себя достаточно, чтобы прислушаться к тому, что говорилось между судьей и избранным президентом. Неудивительно, что Чандлер добровольно отказался от использования своего огромного личного состояния, когда он контролировал огромные сокровища, накопленные в результате грабежей этой всемирно известной банды грабителей! Неудивительно, что он мог позволить себе пренебречь всеми традиционными методами продвижения своих политических амбиций, которые он так искусно и цинично скрывал, когда он так мастерски держал в своих руках скрытые бразды правления тайным неофициальным правительством, которое превратило в пустую насмешку народное правление!

Но вскоре мы снова напряженно вслушивались в слова этого хриплого голоса.

– Любые похвалы от меня не смогут выразить достаточную благодарность за вашу умелую работу, – говорил Чандлер судье. – Я хотел бы встретиться с вами лично, как с вашим шефом, и свободно поговорить с вами лицом к лицу, но, как вы знаете, это неразумно. Я даже не могу вознаградить вас каким-либо открытым способом, но, тем не менее, вы получите щедрое вознаграждение.

– Я совершенно удовлетворен, – смиренно ответил Таннер.

– Через несколько дней я набросаю программу. А пока спокойной ночи, – добавил Чендлер.

Пара мастеров-мошенников повесили трубки, и судья Таннер поспешил присоединиться к своей компании, ожидавшей его в вестибюле кафе. Мы полностью переключили наше внимание на избранного президента.

Трудно было поверить, что человек с большим достоинством, отвернувшийся от телефона, мог быть суперпреступником, стремящимся осквернить самый высокий пост в истории своей страны. Его худощавое, смуглое лицо говорило об аскетической жизни и благородстве намерений. Его довольно неправильные черты лица компенсировались высоким, хорошо очерченным лбом. Его карие глаза были нежными, но проницательными. Он выглядел гораздо моложе своих сорока девяти лет, которые приписывали ему газетные статьи. Его густые черные волосы были еще лишь слегка тронуты сединой, а фигура была прямой и хорошо скроенной, как у двадцатилетнего юноши.

Он был человеком, которого женщины обожали на расстоянии, но никогда не заигрывали с ним, за которым мужчины следовали с энтузиазмом, но никогда не хлопали по спине, человек-обелиск, обеленный более успешно, чем кто-либо другой, с кем я сталкивался за свою долгую газетную карьеру.

В настоящее время он находился в своем нью-йоркском доме, прекрасном старом особняке в районе Ривердейл, который он купил несколько лет назад и в котором проводил часть каждой зимы. Он звонил из маленькой звуконепроницаемой будки рядом со своим кабинетом по невинному на глаз телефону, оборудованному, как и тот, что висел на стене в Риккадоне, потайным переключателем звонка. Его секретарь и старший сын сидели и беседовали прямо за кабинкой, не подозревая, что босс и отец, которым они так гордились, руководил преступным заговором у них под носом.

Остаток вечера Чандлер провел со своей семьей и друзьями в библиотеке, слушая поздравительные радиограммы, зачитанные его секретарем, и отвечая на многочисленные поздравительные телефонные звонки от ближайших друзей. Больше мы не заметили ничего интересного.

После того, как избранный президент удалился на ночь, мы предались взволнованному обсуждению этого чудесного откровения. Постепенно наш разговор перешел к более трезвому обсуждению и обдумыванию нашего следующего шага.

Пристли был сторонником