Дальше самых далеких звезд - Михаил Ахманов

Авалонец, сидевший в голубом кресле, разглядывал его. Девушка хмуро уставилась в пол, безликий тип улыбался – рот до ушей. Священник выглядел спокойным, его взор блуждал по увитым зеленью стенам.

– Продолжим, – нарушил молчание капитан. – Глава экспедиции – доктор Аригато Оэ с Авалона, биохимик и физиолог, Научный Дивизион Архивов. Представьте ваших людей, дуайен.

Авалонец поднялся.

– Доктор Десмонд, ксенобиолог, мой ассистент, – негромко произнес он. – Второй ассистент – доктор Дайана Кхан, антрополог и моя жена. Оба из Научного Дивизиона.

Десмонд, продолжая улыбаться, встал и отвесил поклон, девушка лишь кивнула. Казалось, ее мысли блуждают где-то очень далеко.

– Информация для команды. – Капитан сложил руки на могучей груди. – В точке финиша, на планете, куда мы доберемся предположительно через девяносто семь стандартных суток, все мы подчиняемся сьону доктору. В пространстве, во время пути туда и обратно, я ваш командир. Я отвечаю за вашу безопасность и требую, чтобы мои приказы выполнялись без возражений. Ясно?

– Да, почтенный сьон, – ответил за всех Десмонд, одарив капитана лучезарной улыбкой. Тот поморщился.

– Не сьон. Не почтенный сьон, не Ковальский и не сьон Ковальский. Капитан! Так вы должны ко мне обращаться. Одно из правил, которые вам нужно соблюдать.

– Есть и другие? – внезапно спросила Дайана Кхан. Голос у нее был мелодичный, но с легкой хрипотцой. Она по-прежнему ни на кого не смотрела.

– Есть, но об этом позже, – сказал капитан и повернулся к священнику. – Брат Хакко с Полярной, представитель Монастырей. Адепт и экзорцист.

Наступила тишина. Затем Аригато Оэ промолвил:

– Уточните ваш статус, брат Хакко.

Священник поднялся с потупленным взором. Странное чувство охватило Калеба – этот монах напоминал экзопланету, недоступную для наблюдателя, чье присутствие замечалось лишь по малым возмущениям звездной траектории. Планета, однако, существовала в реальности и, кажется, таила неприятные сюрпризы.

– Я наблюдатель, только наблюдатель, капитан и достойные сьоны, – пробормотал брат Хакко, склонив голову. – Наблюдатель и помощник во всех ваших делах, угодных Творящим Бозонам. Я также буду возносить молитвы об успехе экспедиции и здравии всех ее участников.

– Это похвально, – отозвался капитан. – Шестой член экипажа – Потомственный Охотник Калеб с Земли, сын Охотника Рагнара, внук Херлуфа, правнук Ольгерда, сына Хакона… Дальше не помню. Может быть, остановимся на этом, Охотник?

– Да, – сказал Калеб, небрежно помахав рукой. – Но если кто-то желает, я могу назвать еще сорок поколений своих предков. Все они были достойными и очень галантными людьми. – Он бросил многозначительный взгляд на доктора Кхан, но зря – та и бровью не повела.

– Родословные землян повергают меня в ужас, – заметил дуайен экспедиции. – Древняя планета, где за каждым – хвост вплоть до мифических героев, таких, как Геракл, Чингисхан, Цезарь и Будда.

– Не поминайте ложных богов и демонов, брат мой, – строго произнес священник. – Их имена запятнаны злыми деяниями, ибо они…

Кровь бросилась в лицо Аригато Оэ. Прищурившись, он прервал монаха гневным жестом.

– Запятнаны! Возможно, эти люди, если они не миф, не были образцом добра и благочестия… Но что сказать о Монастырях? Наш капитан с Шамбалы… Напомнить, что там сотворили?

– К этому мы не причастны. Как бывает во время мятежа, его предводители чего-то не поделили, и началась всеобщая резня, – спокойно молвил брат Хакко.

– Неверная информация, – вмешался Десмонд, упершись в подлокотник огромным кулаком и привстав со своего зеленого кресла. – Есть данные о том, что кровавую бойню спровоцировали Монастыри. Планету умиротворил Звездный Патруль, и сохранились показания его офицеров, записи, сделанные под ментоскопом. Вы лжете, брат Хакко.

Странно, но улыбка не покинула лицо ксенобиолога и казалась такой искренней, словно он преподнес брату Хакко одни комплименты.

– Священники не лгут, брат мой. Может быть, я плохо информирован… кто в мире без греха?.. – вздохнув, сказал адепт. – Но не надо о прошлом, достойные сьоны, вернемся к настоящему. Я не знал, что в экспедиции будет Охотник. Позвольте спросить – для чего?

Калеб мог поклясться, что глаза доктора Аригато Оэ торжествующе сверкнули.

– Не желаете о прошлом?.. Понимаю, понимаю… – с явной издевкой протянул он. – Что ж, поговорим об Охотнике. Калеб, сын Рагнара и внук Херлуфа, один из лучших в своем Братстве. На него возложена функция защиты – разумеется, на планете, когда мы окажемся среди туземцев.

– Я готов защитить вас даже от разъяренной толпы, если будет на то воля Творца.

– А если не будет? Ваш дар действует на людей, а борги не совсем люди… Так что, брат мой, я полагаюсь на вас не больше, чем на пустой мешок.

Щеки священника порозовели, губы сжались. Или это только почудилось Калебу?

– У нас на Полярной говорят: не щупай товар, пока не купил, – пробормотал брат Хакко. – Мой дар действует на всех гоминидов, сьон. Скоро вы в этом убедитесь.

– Хмм, на гоминидов… На животных тоже? Если нам встретится зверь с клыками в палец, вы и его сумеете очаровать?

– Для защиты от зверей есть роботы. Охотник нам не нужен.

– Нам? Это, брат Хакко, неопределенное понятие. Есть мы трое, научная экспедиция Архивов, и Высокая Коллегия, озаботившись проблемой безопасности, решила, что нашей группе необходим Охотник. И есть вы, наблюдатель от Монастырей… Наблюдайте в свое удовольствие и молитесь Бозону Творцу, Всемогущему Кванту и Святым Суперструнам! В ином качестве вы мне не нужны.

– Смиренно принимаю ваши слова и ваше решение, – процедил монах сквозь зубы. – Тем не менее, достойный сьон…

– Брек! – громко и властно произнес капитан Ковальский. Он следил за перепалкой, раскачиваясь на носках вверх-вниз и поворачивая голову, будто орудийную башню, то к одному, то к другому спорщику. – Брек! Я ожидал чего-то подобного, так как вы еще не команда, не экипаж, связанный общими целями, а сборище идиотов. – Тут капитан покосился в сторону доктора Десмонда с его неизменной улыбкой. – Едва очутившись на моем корабле, вы затеяли свару, а это недопустимо! Сьона Кхан спросила, есть ли другие правила… Есть. Например, вы должны снять свои тряпки и облачиться в полетные комбинезоны… Но главное правило – никаких ссор на борту! Никаких! – рявкнул Ковальский. – Людвиг этого не понимает!

Калеб не был удивлен – в странствиях по Великим Галактикам ему доводилось летать на кораблях, считавшихся почти одушевленными существами. Интеллектронным модулем комплектовали суда-разведчики типа «Людвига Клейна», уходившие в Дикие Галактики, к рубежам Распада, а также корабли Ордена Защиты Среды Обитания и других ликвидаторов чрезвычайных ситуаций. Удовольствие дорогое, зато можно перебросить груз и людей без многочисленной команды, которую приходится снабжать воздухом, пищей и жизненным пространством. Однако бортовой компьютер с интеллектом, равным человеческому, отличался странными фобиями и капризами. Самой распространенной причудой был взгляд на пассажиров и капитана как на элементы структуры корабля, которой полагалось находиться в максимально точном гомеостатическом равновесии. Любой конфликт на борту расценивался как дестабилизация и мог иметь самые серьезные последствия для неуживчивого экипажа. По этой причине интеллектронные суда снабжались устройством гибернации.

– Повторяю, – сказал капитан, – никаких склок и проявлений неприязни! Даже голос не повышайте! Только вежливые дискуссии, без упоминаний крови, резни, мятежей и разъяренных толп! Иначе отправитесь в холодильник до конца путешествия! Ясно?

Пять пассажиров кивнули. Потом Дайана Кхан окинула взглядом оранжерею и прошептала:

– Он… ваш Людвиг… все слышит? Прямо сейчас?

– Сейчас, милая сьона, он спит, но, пробудившись, будет все слышать и видеть – все, что происходит на борту. Но так как он не человеческое существо, ему непонятно, с чего один придурок орет на другого. А потому, сьоны, мир, мир, когда вы под оком Людвига! – Внезапно капитан ухмыльнулся. – По пути у нас будет две остановки, и вы можете свести счеты, покинув корабль. Только глотки друг другу не перережьте! Я обязан доставить вас на Борг живыми, и я это сделаю, клянусь Великими Галактиками!

Калеб смотрел на девушку. Смотрел так, как умеют Охотники – искоса, незаметно, словно бы интересуясь зарослями плюща за ее спиной. Прошло четыре дня, как он покинул Опеншо, и воспоминания об Инес ар ‘ Гауб, ее покорных губах и робких ласках, были еще свежи. Дайана Кхан походила на вдову несчастного Гауба не больше, чем брат Хакко на брата Павла с заштатной планетки в Галактике Пяти Спиралей. Как и эти два монаха, Инес и Дайана казались существами разных пород, и их несходство, отличия облика, голоса, одежды, чаровало Калеба, ибо он ценил в женщинах разнообразие. Женщин он любил, и они отвечали ему взаимностью. Охотник слишком одинок, и труд его слишком опасен, чтобы пренебречь теплом и кратким забвением, какое обещают их тела. Но эта авалонка выглядела такой холодной, такой далекой и печальной… Ее глаза и губы не сулили радости.