Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

него очень правильные выводы о жизни человека в обществе. Вот, например: «Если хочется во что-то верить, то найдешь тому доказательства». Разве это не так?

– Но разве может быть оправдание в убийстве, например? – недоумевала Ольга.

– Конечно, может. Оттого и существует зло на земле. Вот сейчас идет война. И каждая сторона считает себя правой! Люди убивают друг друга и не мучаются совестью.

– Ты прав, – задумалась Ольга. – Но ведь это ужасно!

– А вот еще его вывод, с которым не поспоришь: «Скот не виноват в том, что он скот, а вот человек – виноват».

– И здесь Шопенгауэр прав, – рассмеялась Ольга.

– А это как тебе: «История – опасная наука. Нельзя копать слишком глубоко, и тем более говорить о том, что выкопал».

– А вот с этим я не соглашусь. Копать надо обязательно, и говорить обо всем тоже надо. А то как же мы узнаем историю в достоверном виде? – горячо запротестовала Ольга. – Но меня, Володя, больше волнует его позиция о человеческой деятельности. Вот он говорит, что «у каждого человека только три главных мотива в жизни: злоба, эгоизм и сострадание». Как же так? Не понимаю. А где же любовь?

– Шопенгауэр говорит, что любовь и счастье – это вообще химера.

– Да как же это может быть? Ведь только любовь делает мир лучше и благороднее!

Разговоры с Володей были для Ольги отдушиной. Он никогда не раздражался, не кричал на нее, как Миша. А ведь ей так хотелось говорить и со своим мужем на равных! Но… Почему он никогда не говорил с ней ни о чем серьезном? Неужели действительно считал ее глупой и ничего не понимающей?

Вот и сейчас она решила, что только с Володей она сможет поговорить о страхах насчет своей беременности. Только он сможет понять, поддержать ее…

– Ты не обращай внимания на то, как Миша отреагировал, – сразу же начал успокаивать ее кузен. – Он просто испугался, потому и сбежал. Я, наверное, тоже бы вначале испугался. Ведь это такая ответственность!

– Да я и сама испугалась, когда узнала, – тут же как-то сразу успокоилась Ольга.

«Мише, оказывается, не все равно, он просто испугался!» – продолжала успокаивать она сама себя.

А вскоре выяснилось, что эта новость испугала не только Мишу. Она напугала всех. И его мамашу, и ее родителей. Ведь все они надеялись, что вскоре парочка расстанется, а теперь… Единственным человеком, кто хоть немного порадовался появлению ребеночка, была нянька.

– Маленький будет? – просияв, воскликнула Маня.

Но Наталья Александровна так на нее взглянула, что она тут же замолчала и убежала в кухню.

Очень расстроился и кузен Володя. Ведь теперь Ольга уже никогда не уйдет к нему. А он еще так надеялся на это!

⁂

В апреле 1916 года театр на гастроли в Петроград не поехал. Положение в стране было тяжелое. Война затянулась не на шутку. Между тем руководство театра смущало то, что зал стал заполняться совершенно новыми людьми, какими-то «не своими», не тонкими, не чуткими. В театре их прозвали «беженцами».

– В этом сезоне мы выпустили только одну премьеру, – начал свою речь на заседании правления Немирович-Данченко. – И, к сожалению, эта пьеса Мережковского не пользуется успехом. Сборы невелики.

– Да уж, его пьеса «Будет радость» никакой радости нам не принесла, – поиграл словами Качалов.

Все слабо улыбнулись. Было не до веселья. Предъявить петербургскому зрителю и вправду было нечего. Причем также было известно, что в Петрограде стихийно вспыхивали народные бунты из-за нехватки хлеба и другого продовольствия. В Москве же было пока относительно спокойно.

– Будем играть здесь, – подвел итог председатель собрания Немирович-Данченко. – Ну и кроме того, мы с Константином Сергеевичем сможем тогда спокойно продолжить репетиции «Села Степанчикова». Очень надеюсь, что следующий сезон театра все-таки откроется этой премьерой.

Репетиции «Села Степанчикова» шли уже с января, но сильно затягивались. Все понимали, почему это происходило. Станиславский, взявший на себя главную роль, был недоволен. Кем? Собой. Почему? Вот на этот вопрос никто не мог дать однозначного ответа. Мало того, художник Добужинский уверял его даже, что он справляется с ролью прекрасно, да и многие другие тоже были в этом уверены, но Станиславский упрямился. Он всё что-то искал и искал. Ему хотелось выразить со сцены такой силы добро, чтобы на земле создалась гармония и люди бы поняли, что войну надо немедленно прекратить. Но разве его персонаж давал возможность такое сыграть? Конечно, нет.

– Он перегрузил свою роль совершенно ненужными планами. Запутал всех и сам запутался, – делился своими ощущениями Немирович с Ольгой Леонардовной. – Вот увидишь, скоро он не выдержит и сам снимет себя с роли.

Как частенько бывало и раньше, Немирович оказался прав. Вместо Станиславского роль полковника Ростанева стал репетировать Массалитинов. Центр спектакля сразу сместился в сторону Фомы Опискина, которого грандиозно репетировал Москвин. Всё стало в спектакле складываться, и Немирович наконец-то стал верить, что следующий сезон они всё же откроют премьерой.

⁂

В отпуск все разъехались кто куда. Ольга Леонардовна отправилась, как обычно, в Крым, следом за ней туда же уехал и Володя Чехов с родителями, а Ольга с Мишей и его мамашей остались в городе.

– Может, мы все-таки снимем дачу? – просила Оля мужа, придерживая свой огромный живот. – Я бы делала наброски на природе… Да и тяжело мне в такую жару в городе.

– Посмотрим, – как-то неопределенно ответил Миша. – У меня есть еще кое-какие дела в Москве.

– Какие?

– Это мои дела, тебя не касаются, – отрезал Миша.

– Почему ты грубишь? – расплакалась Оля. – Ты обращаешься со мной так, как будто это я одна виновата в том, что беременна…

Ее живот уже шел впереди нее, на лице появились какие-то пятна, и вообще она старалась как можно быстрее проходить мимо зеркала. Очень уж неприглядная девица смотрела на нее оттуда. Вот и Миша стал странно вести себя в последнее время. Он пил, гулял и не только не обращал на нее внимания, а даже как-то привел домой девицу и заперся с ней в комнате матери. Правда, он не думал, что Оля так рано вернется домой, но когда они вышли из комнаты и Миша наткнулся на Ольгу, он даже не смутился. А девица все время хохотала, да так громко, что Ольге захотелось ее ударить, но она сдержалась. Воспитание! Почему она постоянно всё мужу прощает? Так же нельзя! А мамаша? Ведь это она уступила им свою спальню. Да еще с такой усмешкой встретила ее, когда Ольга вернулась раньше домой. Даже как будто обрадовалась, что Ольга сейчас всё узнает и