Когда землю укроет снег - Татьяна Юрьевна Серганова

народу регулярно. Страшные, обезображенные, их вывешивали на сутки на городские стены, как доказательство работы звероловов. Но отчего-то эти показательные спектакли восторгов у жителей не вызывали и почета головорезам не добавляли.

Видимо, завтрак придется отложить.

Я быстро одела Киана, и мы вышли во двор, где нас уже ждал за калиткой охотник. Молодой человек нетерпеливо похлопывал рукой по бедру и явно ждал меня.

— Долго же вы, госпожа Миа.

Поправлять его не стала, лишь быстро откинула назад темную косу и нахмурилась, прижимая сына к себе. Вновь громко зазвонил колокол, напоминая о неприятностях.

— Здравствуйте, господин Шолох, а в чем дело? Кто поднял тревогу?

— Звероловы.

Значит, все-таки они.

— Звероловы? — нахмурилась, всем своим видом выказывая немалое удивление и невольное негодование. — Что они здесь забыли? У нас перевертышей здесь отродясь не бывало.

А тот лишь пожал плечами и пристроился рядом. То ли провожая, то ли конвоируя. Но эту мысль я сразу отбросила. Не могут они пока знать, что это я спасла лисенка, никак не могут. Я лишь накручиваю себя пустыми мыслями.

Все Заречье собралось перед входом в Храм. Староста стоял на высоких ступеньках и рассеянно сжимал в потных руках старую потрепанную шапку. Рядом с ним стоял вооруженный с ног до головы смуглый мужчина с длинными черными волосами, часть которых была собрана в мелкие тоненькие косички. Довершали мрачный образ короткая черная бородка и черные глаза-бусины, которые, казалось, подмечали любую мелочь.

Не маг, но зоркий, проницательный взор, охватывающий разом всех жителей деревни, говорил о пытливом уме. Такого ввести в заблуждение будет сложно. Если он найдет хоть одну нестыковку, то, как заправский хищник, вцепится в нее и не отпустит, пока не добьется правды или не добьет жертву. Этим он мне напомнил бывшую деканшу.

— Всех собрали? — громким зычным голосом прикрикнул чужак и еще раз внимательно осмотрел нас, притихших и встревоженных.

Староста икнул, побелел и лихорадочно закивал.

А вот охотник за моей спиной молчать не стал:

— Всех, господин зверолов. Все здесь.

Надо же какая прыть. Выслужиться хочет? Стать одним из этих мародеров?

— Хорошо. Жители деревни Заречье! Меня зовут Агнес Моховой, и я являюсь звероловом его императорского величества.

Восторженных ахов и вздохов не последовало, уж слишком далеко мы жили от столицы, и новости оттуда до нас или вовсе не доходили, либо доходили, но с большим опозданием. У нас здесь были свой уклад и свои правила… Но кое-что общее с жителями столицы у нас все же было — мы не любили и боялись звероловов. За последние годы они до такой степени уверовали в собственную исключительность и безнаказанность, что стали в какой-то мере угрозой для простых мирных жителей. Жаль, что пожаловаться на них было некому.

— Вчера в ста километрах от вас на обоз торговцев, что везли товары в столицу, напали одичавшие. Слава богам, мы оказались рядом и сумели отбить атаку и оказать помощь пострадавшим. Но кое-кому из этих тварей удалось сбежать, и они направились сюда, в напрасной надежде добраться до своих собратьев за Перевалом.

Вот теперь-то толпа зароптала. Страх попасться на пути перевертышей был силен, и звероловы уже не казались такими жуткими и опасными.

— Не волнуйтесь, большую их часть мы уничтожили, но парочка все же выжила… Свершить правосудие нам помешала буря… Наш маг сообщил, что эта буря была не совсем простая. Ее наслала ведьма.

И в этот самый момент большинство наших добрых и сознательных жителей обратили свой взор на меня. Правда, почти сразу же взгляды отвели, но Моховой уже успел заметить и сделать правильные выводы.

Черные глаза впились в меня зловеще, будто стремясь прочесть мысли. Даже будь он магом, у него бы это не получилось сделать. По защите от чужого проникновения у меня в Академии были отличные оценки, и я когда-то написала и защитила замечательный реферат по данной теме.

Но Моховому и не требовалось проникать внутрь. То, что хотел, он уже увидел:

— Ведьма.

Староста задрожал еще сильнее и опять закивал:

— Миа Солнечная. Наша ведьма. Живет в Заречье уже шестой год. Вдова. Мужа разорвали одичавшие сразу после свадьбы. Одна воспитывает сына, — быстренько сдал меня он.

И очень мне этим помог. Новость о погибшем муже дает мне больше очков. Ведь, по идее, я должна ненавидеть за это всех перевертышей, сломавших мою жизнь и лишивших самого дорогого и любимого человека. А отсюда вывод — помогать и укрывать врага я не стала бы.

— Ты вызвала бурю?

Отрицать было бы глупо и в данный момент крайне опасно.

Любой маг, даже самый посредственный, может отследить автора сего творения по остаточным вихрям. Так что я лишь осторожно кивнула и еще сильнее прижала сына к себе.

— Да, это сделала я. Но… я вызывала не бурю, а сильный дождь. Лето в этом году было засушливое, и староста просил при каждом удобном случае вызывать дождь… У нас каждый двор защищен амулетами, и вреда стихия причинить не смогла бы… В этот раз все вышло из-под контроля. Ваш маг должен был почувствовать страх. Вместо того чтобы успокоить, мой страх еще больше раззадорил стихию, питая ее все сильнее.

И не только маг должен был это почувствовать. Вас самих должно было корежить и изматывать перед неизвестностью. Когда все вокруг буквально пропитано ужасом, очень трудно оставаться хладнокровным.

Сейчас самое главное — держать лицо. Ни капли вины, лишь толика страха. Необходимо запудрить мозги этому зверолову. Я слабая и к тому же беззащитная женщина. И обвинить меня не в чем, ведь просьбу о вызове дождя староста мне озвучил пару дней назад, и я обещала помочь. Правда, для вызова дождя я хотела сил накопить побольше. Не моя вина, что они оказались на пути стихии. Все эти мысли с бешеной скоростью проносились в моей голове, пока я стояла пред черными очами зверолова. Мысли сдать перевертыша, повиниться и поплакаться у меня не возникло. Как-то с трудом верилось, что ребенок, которому от силы лет десять — двенадцать, мог участвовать в нападении на обоз. Но даже если и так, то зачем было так мучить и пытать, искренне наслаждаясь агонией несчастного?

— Да, был такой разговор дня три назад, — проблеял староста. — Засуха, господин Моховой, и я… да, просил.

Наступила тишина.

Все то время, что Моховой меня рассматривал, пытаясь решить, что же в конце концов со мной сделать, охотник стоял за моей спиной и все никак не мог определиться — броситься ли на мою защиту или поддержать идолов. Поэтому и