Непристойно богатый вампир (ЛП) - Ли Женева

Так почему же я зациклилась на этом?

Наверное, потому что я не могла здраво мыслить, пока он находился так близко ко мне. Еще одна веская причина спрятаться в постели до завтра. Я решила собрать свои вещи, проверить Кармен и уйти.

― Я должна извиниться за своего сына, ― сказала женщина, грациозно скользнув ко мне, прежде чем я успела исчезнуть. Ее голос был теплым и музыкальным, как у него. Я могла бы слушать его весь день. Но, встретившись с ее взглядом, я почувствовал лёд. Ее глаза были холодными и жесткими, как будто она оценивала меня. ― Он сообщил, что по его вине, помимо всего прочего, была испорчена твоя виолончель.

Я взглянула на него, гадая, в чем он ей признался.

― Она все знает, ― подтвердил Джулиан низким раздраженным тоном.

― Кто-то же должен разгребать семейный бардак. ― Она не выглядела слишком довольной тем, что именно ей придется это делать. ― Я уже приняла извинения от других членов твоего квартета. Когда они вернулись в неполном составе, звук показался мне неполным.

― Мне очень жаль, ― пролепетала я. Чувство вины захлестнуло меня с головой. Мало того, что я подвела всех остальных, так еще им пришлось расхлебывать последствия без меня.

― Это не имеет значения. Все равно никто не слушал. ― Она пренебрежительно махнула рукой. ― Вы тоже можете идти, мадемуазель…

― Мельбурн. Тея Мельбурн, ― добавил Джулиан, встав на моем пути, прежде чем я успела сделать то, что она предложила. ― Я должен был представить вас друг другу. Тея, это Сабина Руссо.

― Приятно познакомиться, миссис…

― Мадам, ― поправила она меня. ― Миссис ― это термин, которым пользуются люди.

Я кивнула, не веря, что смогу сохранить вежливость, если заговорю.

― Джулиан настаивает на том, чтобы проводить тебя домой, ― продолжила она сквозь стиснутые, но идеально белые зубы.

― В этом нет необходимости, ― начала я.

― Он очень настойчив. ― Она бросила на сына взгляд, такой же острый, как ее зубы, как мне показалось. ― Мне жаль, что тебя втянули в это. Если вы меня извините…

Я сдержала желание сделать реверанс. Мне показалось, что она ожидает какого-то знака поклонения. Она прошла мимо меня и остановилась.

― И, Джулиан, проследи, чтобы о ней позаботились, ― многозначительно произнесла она, после чего, как королева, которой она, несомненно, являлась, отправилась на вечеринку.

― Пойдем, ― сказал Джулиан. На этот раз он не протянул мне руку. Он даже не посмотрел на меня. Вместо этого он направился прямо к парадному входу.

― Мой футляр и сумочка, ― напомнила я ему. Он остановился и медленно повернулся ко мне с таким видом, словно еще одна секунда общения со мной была для него сущей пыткой.

У меня в горле образовался комок, пока мы в полной тишине шли за моими вещами. Я сглотнула, борясь с непонятными слезами. Единственным объяснением было то, что я устала, и мне хотелось оставить в прошлом сегодняшний вечер и все эти странности.

Я взяла в руки футляр для виолончели — его легкость напомнила о том, что я потеряла, — и почувствовала, как из глаза скатилась слеза. Я быстро смахнула ее, надеясь, что он не заметил. Джулиан протянул руку и забрал у меня футляр, но промолчал. Я последовала за ним, доставая из сумки карточку BART.

Он обогнал меня на улице, и когда я подошла к нему, он уже разговаривал с парковщиком. Служащий поспешил уйти с быстротой человека, который знает, что на кону большие чаевые.

Я протянула свой пропуск.

― Отсюда я могу сама добраться до дома. Если бы я могла забрать свой футляр, я…

― Не говори глупостей, ― оборвал он меня. ― Я провожу тебя домой.

― Я могу о себе позаботиться. Я делаю это уже двадцать два года. ― Эти слова были похожи на заклинание. После всего сегодняшнего безумия я начала сомневаться в себе. Почему? Я почти закончила школу с больной мамой и двумя работами. И что с того, что вампиры существуют? Сегодня я пережила больше, чем одного. Если уж на то пошло, теперь я была лучше подготовлена к встрече с кем-то подобным.

― Тея, ― сказал он жестко. ― Я прошу прощения за то, что сделал тебе грубое замечание. Я обещаю, что никогда и пальцем тебя не трону.

Волна разочарования накатила на меня, но я подняла голову.

― И я обещаю, что смогу сама добраться до дома.

― Нет, ― прорычал он, маска вежливой отстраненности сползла, и под ней показался зверь. Я поборола желание отстраниться.

― Что ты собираешься делать? Опять перекинешь меня через плечо, как какой-нибудь неандерталец?

Мышцы на его челюсти напряглись, когда он встретил мой взгляд.

― Не искушай меня.

― Не испытывай меня, ― ответила я.

Мы не хотели уступать друг другу, и так и стояли, замершие в поединке взглядов, пока перед нами с ревом не остановилась машина. Джулиан схватил меня за локоть и потащил к ней, держа в другой руке футляр. Парковщик вышел из машины, оставив двигатель работающим, и нервно посмотрел на нас. Я ничего не знала о машинах, кроме того, что эта выглядела дорогой. Возможно, это самая шикарная машина, в которой я когда-либо ездила.

Джулиан поставил мой футляр на землю, когда парковщик подошел, чтобы открыть мою дверь.

― Спасибо, ― остановил его Джулиан и протянул ему хрустящую стодолларовую купюру. ― Дальше я сам.

― Спасибо. ― Он посмотрел на деньги, а затем засунул их в карман.

Джулиан потянулся к двери, наконец-то ослабив свою хватку. Он открыл ее и отошел в сторону. Я скрестила руки и стояла там.

― Садись в машину, Тея, ― сказал он с едва удерживаемым спокойствием.

Я покачала головой.

― Сейчас же, ― добавил он.

Я подняла бровь и не двинулась с места. Мы застряли в противостоянии вампира и человека.

― Пожалуйста, ― сказал он, стиснув зубы.

Я подождала секунду, затем вздохнула и забралась на пассажирское сиденье, что потребовало некоторых усилий из-за низкой посадки машины и моего длинного платья. Он закрыл дверь, пробормотав несколько ругательств, но выглядел так, словно испытал облегчение, что я сдалась. Он думал, что выиграл битву, но у меня были вопросы к Джулиану Руссо, и он ответит на каждый из них.

Джулиан обошел вокруг машины, остановился, чтобы положить мой футляр в багажник, и только потом сел за руль.

Он заполнил собой все сиденье, еще раз напомнив мне о своем мускулистом теле. Я проигнорировала пульсацию между ног, которую вызвала эта мысль. Он потянулся в карман, но ничего не достал.

Вместо этого он нахмурился и стал изучать приборную панель.

― Чертова электронная хрень, ― ругнулся он.

― А? ― Я повернулась, чтобы посмотреть, что его так разозлило.

― Мой брат сказал, что я смогу узнать куда ехать по этому прибору, ― сказал он, нажимая на кучу кнопок. Экран в машине переключался между настройками, пока он что-то искал.

― Ты о GPS?

Он пожал широкими плечами.

― Так вот что это такое?

― Ты не знаешь, что такое GPS?

― Я немного отдохнул от мира, ― признался он.

― Был в отпуске?

― Спал, ― сказал он.

― И долго? ― медленно спросила я.

― Около тридцати пяти лет.

К моему списку добавилось еще несколько десятков вопросов. Но пока только от мигающего экрана болела голова. Я прервала его попытки.

― Позволь мне.

Он смотрел, как я ввожу свой адрес в навигационную систему автомобиля. Навигатор проговорил первое указание куда двигаться, и он помрачнел.

― Это многое объясняет.

― Например? ― с любопытством спросила я.

― Ничего, ― сказал он, выезжая на улицу с осторожностью, которая не соответствовала вызывающему виду машины. Мы замолчали, пока он пробирался по улицам Сан-Франциско. Мимо проносились машины.

― Ты всегда ездишь как бабушка? ― Наконец проговорила я.

― Только когда у меня хрупкий груз. ― Он не удосужился посмотреть на меня.

― Хрупкий? Что… ― Меня осенило, что он имел в виду меня. Я была хрупкой, жалким человеком, и он был вынужден нянчиться со мной. Я сползла в своем кресле, не желая больше ни о чем его спрашивать.