Самый лучший враг - Дмитрий Емец

Убедившись, что промахнулся, маг заскрипел зубами и опять атаковал Арея искрами – на этот раз двойными. Двойная красная искра, да еще сразу после одиночной! На такое способен только боевой маг очень высокого уровня! Эти искры Арей уже не стал отклонять мечом. Просто отшагнул в сторону и приник к земле, пропуская их над собой…

Искры ушли в лес. Послышался глухой звук удара, и сразу же ввысь взмыла тонкая злая струйка огня. Мгновенно и яростно она всверлилась в тучи, загрохотавшие многочисленными молниями. Одна из молний ударила в землю всего в метре от повозки. Оба, и маг, и Арей, тяжело дыша, смотрели на грозовую тучу.

– Не делай этого больше! Я не враг, но в следующий раз я отрублю тебе палец, – предупредил Арей. – Ты понял?

Маг засопел, принимая это к сведению.

– Кто вы такие? Кто на вас напал? – продолжал Арей.

Он знал, что скелерты на путников не нападают. Скелерты собрались позже. Значит, напал кто-то другой. Причем не нежить. Вечноголодная нежить, взламывая ящики, не пропустила бы сухари и солонину.

Раненый маг молчал. Только дышал и с ненавистью смотрел на Арея.

– Это Запретные земли! Зачем вы пересекли границу? Вы знали, что здесь граница? – повторил Арей.

Маг едва заметно кивнул.

– Тогда зачем?

Молчание.

Мечник выпрямился.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он. – В лесу я видел гробовщиков. Скоро они сцепятся со скелертами и конечно прогонят их. Скелерты раненых не трогают, чего нельзя сказать о гробовщиках…

Маг продолжал прожигать Арея полным ненависти взглядом. Потом прохрипел:

– Хочу жить. Помоги мне! Все отдам!

Арей остановился.

– Все – это слишком абстрактно. Что именно? – спросил он.

– В повозке есть деньги. Они не нашли их… У возницы под сиденьем прикручен потайной… ящик.

– Деньги мне не нужны, – сказал Арей.

– Тогда что тебе нужно?

– Ничего такого, чего я не смог бы взять сам. Возможно, я захвачу этот меч. Он твой?

Глаза мага зажглись мстительным торжеством:

– Это меч одного из нападавших. Хоть немного, но я за себя отомстил!

– Кто на вас напал?

– Их было двое. Один вскочил на козлы и зарубил возницу. Тем мечом, что у тебя. Я выпустил в него искру, и сразу же другой ранил меня. Он двигался чудовищно быстро. Остальных убил тоже он. Потом я потерял сознание.

Арей кивнул. То, что один может убить двоих или троих, его не удивляло.

– Больше ты ничего не знаешь?

– Ничего.

Мечник оглянулся на ящики:

– Ошейники, цепи, кирки – зачем они?

Кольцо мага пульсировало. Он готовился выбросить в Арея еще одну искру, вложив в нее последние силы. Упрямый. Такой не скажет.

– Ясно, – сказал Арей. – Право на секрет есть право на секрет. Но вернемся к прозе жизни. Что ты можешь предложить мне такого, чего я не смогу взять сам?

Раненый не ответил. Арей присел на корточки. Силой оторвал ладонь, которой маг зажимал рану. Рана была нанесена копьем, причем магическим. Края у нее были оплавлены.

– Я буду жить? – волнуясь, спросил раненый.

– Да, – ответил Арей. – Если отречешься от эйдоса.

Маг облизнул губы.

– Да, – сказал он решительно.

– Что «да»?

– Да… Я знаю, кто ты! Помоги мне, и я отрекусь от эйдоса!

– Я тебе не верю. Ты не сдержишь обещания. Отрекись вперед! – потребовал Арей.

– НЕТ!

– Как хочешь. У меня время есть. У тебя нет.

Несколько секунд раненый глядел на него с лютой ненавистью. На его лбу выступили крупные капли пота. Арей ощутил, что он очень боится. Несмотря на перстень, пульсирующий магией, несмотря на браваду.

– Хорошо, – сказал маг. – Я тебе верю.

– Отлично, – одобрил Арей. – Тогда повторяй за мной и поспеши, а то можешь не успеть! Рана опасна. Времени мало.

Ни разу не сбившись, маг повторил формулу отречения. Истинным зрением Арей видел, как слова отрываются от его губ и, поднимаясь, медленно истаивают. Материальные слова, точно сотканные из дыма. Убедившись, что все произнесено правильно и до конца, мечник протянул руку и, легко погрузив ее раненому в грудь, извлек крошечную песчинку. Она выглядела тускловато, но гнилой не была. Честно говоря, он думал, что будет хуже. У темных магов редко когда можно найти приличный эйдос.

Арей открыл свой дарх, бережно опустил в него эйдос и на мгновение закрыл глаза, чтобы ничего не упустить. По его телу прошла согревающая волна. Дарх умеет благодарить.

– Вот и все, – сказал мечник, закрывая дарх и проводя по нему рукой. Сосулька размягчилась. Обычно острая и колючая, сейчас она от удовольствия стала мягкой, как пиявка.

Заметив, что Арей пытается подняться, маг вцепился ему в запястье. Рука его была удивительно сильной, а пальцы просто стальные.

– Ты получил что хотел! А теперь помоги мне! Спаси меня! – прошипел маг.

Арей вздохнул:

– Помочь тебе невозможно. Даже Троил и тот не сумел бы. Рану нанесли магическим копьем. Но я могу посидеть с тобой до тех пор, пока… И гробовщиков я тоже отгоню. Это все, что я могу.

Пальцы мага сдавили запястье еще сильнее. Арей ощущал жжение от его магического перстня, но не пытался вырвать руку. Понимал, что и в самом деле кое-чем обязан. А значит, может потерпеть.

Маг задохнулся от ярости:

– Ты забрал мой эйдос! Ты… ты…

Арей пожал плечами:

– Я страж мрака. Утешь себя тем, что вряд ли твой эйдос попал бы к свету. Просто он попал бы не в мой дарх. Вот и вся разница.

– Ты обманул меня!

– Ты ведь человек опытный, да еще и маг. Сколько лет ты прожил? Триста? Больше? За это время стоило уяснить, что платить вперед нельзя. Особенно темным стражам.

– Будь ты проклят!

– Я и так проклят, – равнодушно отозвался Арей. – Сомневаюсь, что твое проклятие добавит что-нибудь новенькое… А теперь не трать силы!

Раненый стиснул зубы. Закрыл глаза. Заметно было, что он лихорадочно ищет выход, но в том-то и дело, что его не существовало. Небо над ним твердело. Прожитая жизнь наваливалась каменной плитой. Все жуткое, тщательно забытое, собиралось, лезло из всех углов. Время, останавливаясь, превращалось в вечность. От охватившего его смертельного ужаса не было спасения. Маг выстрелил бы в Арея искрой, но знал, что кольцо израсходовано и магия не скоро восстановится.

Не открывая глаз, маг отрывисто спросил:

– Ты хорошо разбираешься в ранах. Сколько у меня времени?

– Минут десять, – оценил Арей.

Маг все еще не выпускал его запястья. Правда, пальцы, сжимавшие его, слабели.

– У меня был шанс? – спросил он, кусая губы. – До того, как ты забрал мой эйдос? Был или нет? Отвечай!

– Не знаю, – тихо отозвался Арей. – Думаю, ты немало натворил в жизни дурного. Но, быть может, если бы ты сказал «прости», маленький шанс появился бы. Хотя бы крикнул его в последний момент, но от всей души, с искренним раскаяньем. Или хоть прошептал бы. Но тоже от всей души… Просто «прости меня», и все.

Умирающий кусал губы:

– А если я скажу «прости» сейчас?

– Не знаю. Без эйдоса, скорее всего, бесполезно, – пожал плечами Арей, но раненый все равно сказал «прости». Причем не один раз, а множество, повторял очень тихо и жалобно, а на Арея уже не смотрел, точно того и не существовало.

А мечник сидел рядом и слушал. И думал о том, что сам никогда не сказал бы «прости». У него бы просто язык не повернулся. Или это было бы просто формальное слово. А этого недостаточно.

Когда именно умер маг, Арей не заметил. Просто в какую-то секунду рядом с ним возникла сухонькая старушонка. Барон мрака не видел, когда она появилась. И как она сделала последнее движение косой, тоже не заметил. Когда он обернулся, старушонка уже стояла рядом с колесом опрокинутой повозки и хихикала. Это было странное хихиканье, нутряное, словно бы и не связанное с губами и дыханием.

– Привет, Аидушка Плаховна! – сказал Арей.

Старушка умилилась. Аидушкой ее называли немногие.

– О, сюда я, кажись, косу уже посылала! Трудимси? – поинтересовалась она, обозревая дорогу, на которой лежали тела и копошились скелерты.

– Это не я.

– Да ладно, не скромничай! – отмахнулась старушонка и, с намеком взглянув на Арея, пожаловалась: – День-то какой стылый! Чой-то замерзла я.

– «Не послать ли нам гонца за бутылочкой винца? Руки зябнут, ноги зябнут, не пора ли нам дерябнуть?» – понимающе процитировал барон мрака.

Носик у Аидушки стал совсем маленьким.

– Заметь, не я предложила.

– Эх! А вот нету у меня медовухи. Не захватил!

Цокая языком, Аидушка достала высушенную тыкву. Встряхнула. В тыкве что-то булькнуло.

– Эх, тудыть твою растудыть! Что ж ты, совсем зеленый? В походы собираться не умеешь? Лучше б ты меч забыл!.. – сказала она и, отхлебнув, протянула Арею. Тот пригубил. Пойло было крепким.

– Кто это был? – мечник кивнул на мертвого мага.

Аидушка опять качнула тыкву, проверяя, много ли осталось. Осталось, видимо, мало, потому что старушка заметно опечалилась: