Архитектор Душ V - Александр Вольт

Я упал на колени и стал разгребать снег руками.

— Что ты делаешь? Виктор, нам надо придумать, как ее поймать!

Но я не слушал. Сделав несколько больших гребков, я увидел снова гладкую поверхность двери.

— Лидия, срочно копай!

— Что?..

— КОПАЙ!

Мы рухнули на колени рядом с дверью и начали рыть, разбрасывая снег во все стороны. Наши пальцы быстро коченели, теряя чувствительность, но мы не могли остановиться. Крик Алисы становился все ближе и отчетливее, теперь в нем можно было разобрать отчаянный, захлебывающийся вопль:

— Ви-и-икто-о-ор!!!

Время потеряло всякий смысл. Осталась только эта безумная гонка — успеть, пока ее тело не превратилось в бесформенную массу на этом проклятом снегу. Мы откопали дверь полностью — грубую, без ручки, без замка. Просто гладкий, монолитный прямоугольник. Я вцепился пальцами в узкую щель между створкой и невидимой рамой, изо всех сил потянул на себя.

Дверь не поддалась.

Я рванул снова, приложив такую силу, что мышцы спины затрещали от напряжения. Без толку. Лидия, увидев тщетность моих попыток, тоже вцепилась в край двери, и мы потянули вместе. Дерево не шелохнулось.

— Да етить твою мать, открывайся ты уже! — взвыл я, вскакивая на ноги и начиная прыгать на неподатливой поверхности. Я бил по ней пятками, вкладывая в каждый удар всю свою ярость и отчаяние. Но дверь, казалось, лишь насмехалась над нашими усилиями, оставаясь абсолютно неподвижной.

Я замер, тяжело дыша, и поднял голову. Она была метрах в тридцати, не больше. Я видел ее лицо — бледную маску ужаса, широко раскрытые, полные слез глаза.

Мозг, как всегда в критической ситуации, перешел в режим холодного, врачебного анализа. Поймать ее, приняв на себя вес падающего тела. Сломанные руки будут — в лучшем случае. Развороченное плечо, ключица вдребезги. Вероятный разрыв внутренних органов, поломанный позвоночник. Я могу остаться калекой или умереть. Но другого выхода не было.

Я медленно, словно во сне, выпрямился. Сделал шаг в центр двери и раскинул руки в стороны.

Лидия смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас.

— Нет… Виктор, не смей!

Но я уже не слушал. Я смотрел вверх, на приближающуюся точку, на искаженное страхом лицо Алисы. Ветер трепал ее рыжие волосы, превращая их в огненный ореол. Она летела прямо на меня.

Двадцать метров.

Десять.

Пять

Я напряг все мышцы, готовясь к чудовищному удару, который должен был нас обоих перемолоть.

И в этот самый последний миг, за долю секунды до столкновения, опора под ногами исчезла. Дверь, на которой мы стояли, не открылась. Она просто провалилась вниз, распахиваясь в бездонную темноту.

Последнее, что я успел — это инстинктивно рвануться вперед и схватить Алису за куртку, утягивая ее за собой, в этот внезапно разверзшийся провал. Наши крики слились в один и оборвались, когда мы втроем, сплетаясь в один неуклюжий клубок, рухнули во тьму.

Мы летели сквозь хаотичное пространство, сплетаясь в единый клубок из тел и страха, а реальность вокруг нас разрывалась на фрагменты и собиралась вновь.

Вот мелькнула знакомая холодная поверхность каменного пола тюремной камеры, где я вел разговор с призраком Громова. Ее мгновенно сменило бескрайнее снежное поле с режущим лицо ледяным ветром. Затем пространство заполнилось жаром и треском горящего леса, едким запахом гари и пепла. Образы сменяли друг друга с головокружительной скоростью, не позволяя сознанию зацепиться за картинку, отличить реальность от наваждения.

Промелькнули знакомые очертания моей гостиной с телевизором, еще не занявшим свое место на стене. Затем дом Алисы, мастерская, заставленная отцовскими инструментами и пропахшая деревом и машинным маслом. Сразу за ней стерильное, безличное пространство жилища Лидии, напоминающее гостиничный номер.

— Поймал! — крикнул я, прижимая рыжую к себе изо всех сил. — Держу… поймал!

Сердце бешено колотилось, его удары отдавались в висках. Я чувствовал, как ее тело дрожит в моих руках, как ее сердце бьется в унисон с моим в таком же прерывистом, паническом ритме.

— Поймал… — почти беззвучно, сквозь всхлипывания, повторила она, вцепившись в ворот моей рубашки с отчаянной силой. Лидия, обхватившая Алису сзади, прижималась к нам, и ее лицо, мерцавшее в мелькающих вспышках света, было искажено гримасой ужаса.

— Виктор, внизу! — ее голос прозвучал резко и напряженно.

Я опустил голову.

То, что открывалось под нами, не было ни землей, ни полом. Это была абсолютная чернота. Бездонная пустота, которая с каждой секундой расширялась, затягивая нас в себя.

— А-а-а-а-а-а-ААА!!! — наши крики слились воедино, и в следующий миг…

…все трое одновременно открыли глаза, их рты распахнулись в беззвучном крике. Люди жадно хватали воздух, словно только что всплыли без аквалангов со дна океана.

Шая наблюдала за ними, сохраняя полную неподвижность. Эхо ее голоса, произносившего древние слова, еще витало в спертом воздухе кладовой, но она уже понимала — ритуал завершен.

Это читалось в их дико блуждающих взглядах, в судорожных движениях грудных клеток, в том, как Алиса все еще вцеплялась в рукав Громова, а Лидия инстинктивно придвинулась ближе, ища опоры.

Уголки губ Шаи чуть тронула легкая, почти незаметная улыбка. Улыбка мастера, видящего успешное завершение сложной работы. Она не знала, какие именно кошмары и откровения пришлось пережить каждому из них во внутренних мирах, но по этой реакции было очевидно — путешествие оказалось трудным и болезненным.

Медленным, плавным движением Шая поднялась с пола. Она отряхнула с колен крошки мела, затем наклонилась и подняла свою книгу. Тяжелый фолиант привычно лег ей в руку. Она обвела всех троих спокойным, слегка насмешливым взглядом, которым часто одаряла людей.

Но сейчас он был беззлобным. Шае просто было весело.

— Что ж, поздравляю, — сказала она менторским тоном, словно лектор, что провел своих студентов через крайне сложный обряд. Она наблюдала, как они продолжают тяжело дышать, как мелко дрожат их руки. — Судя по вашей реакции, все получилось.