Пижона – в расход - Дональд Уэстлейк

Мы подошли к проспекту Гугенотов, и Арти свернул вправо со словами:

– Сюда. Живее!

Возле поваленного дерева, на котором еще не так давно сидел я, стоял самый уродливый автомобиль, какой я когда-либо видел. По сравнению с ним черная машина убийц была прямо-таки церковной прихожанкой. Автомобиль Арти слегка урчал на холостых оборотах, над выхлопной трубой вилась струйка белого дыма. Это был черный лимузин «паккард» тридцать восьмого года выпуска, с грузным обтекаемым кузовом, разделенным надвое задним стеклом, длинным капотом, похожим на гроб, и фарами, торчавшими над широкими крыльями нагловатого вида. Машина была начищена до блеска, будто японская игрушка, белые боковые панели сияли, ярко блестели хромированные колпаки, а дверные ручки пускали солнечные зайчики. И в придачу ко всему этому внутри сидела Хло, держась за руль, словно отличник-бойскаут, отправляющийся в грабительский рейд по садам из лагеря в Сент-Триниане.

– Это? – спросил я. – Ну и ну.

– Теткина, – объяснил Арти. – Мне ее иногда дают покататься.

– Вы можете сесть на электрический стул за похищение, – заявила мисс Алтея.

– Все лучше, чем быть застреленным, – ответил я.

Мы подошли к машине, и Арти распахнул заднюю дверцу.

– Запихивай ее сюда, – сказал он.

Так я и сделал. Арти захлопнул дверцу и забрался на переднее сиденье.

– Поехали отсюда, быстро, – велел он Хло.

– Привет, Чарли, – сказала та и, не задав ни единого вопроса, тронула машину.

– Лучше всего отправиться в Джерси, – сказал Арти. – Первый поворот налево.

– Хорошо.

– Закон Мэнна, – проговорила мисс Алтея.

– Да плевать мне, – ответил я. – Все равно ведь кончу электрическим стулом.

Мне доводилось бывать в квартирах, уступавших размерами салону этого «паккарда». Между передним и задним сиденьями хватило бы места, чтобы сыграть в крэп. Внутри было идеально чисто, всюду лежали коврики, нигде ни пятнышка. Обивка была еще «родная», из шершавого серого плюша, и имела такой же свежий вид, как и эта разъяренная девица, угрюмо сидевшая рядом со мной.

По бокам были приделаны кожаные ремни, чтобы пожилые дамы и гангстеры могли за них держаться, а на панелях между дверцами в проволочных корзинах стояли вазы с искусственными цветами.

Руль этого чудовища лишь немного уступал размерами водительнице, которая мчалась вперед как лихач, убежденный в своем бессмертии. У меня не было такой уверенности на собственный счет, поэтому я сидел и трусил, как и подобало такому трусу, как я. Если смерть не догонит меня сзади, в лице Кларенса, мистера Гросса и остальных мелких мафиозных сошек, то наверняка она подкараулит меня впереди, приняв облик какой-нибудь твердой, громадной и неподвижной штуковины, на которую Хло налетит, не снижая скорости.

– Вам это даром не пройдет, – сказала мне мисс Алтея. Как будто я нуждался в напоминании!

Возле будок сборщиков пошлины перед мостом Джорджа Вашингтона мисс Алтея высунула голову в окно и закричала:

– Помогите! Меня похитили!

Человек в кителе, взимавший плату за проезд, скривился от омерзения, давая понять, что он думает о современной молодежи, которая утратила истинные ценности и только и знает, что бесится да устраивает шумные дурацкие выходки. Он принял от Хло пятьдесят центов, и мы покатили дальше.

– Этот парень заодно с нами, – сказал я.

– Заткнись ты, – ответила девица. Она откинулась на спинку сиденья, сложила руки и злобно уставилась в затылок Хло.

Мы возвращались в Нью-Йорк самым окольным из всех окольных путей, покинув Стейтен-Айленд по Аутербридж-Кроссинг и проехав по туннелям Холланд и Линкольн, а потом – по мосту Джорджа Вашингтона. Это на случай, если кто-то заприметил нашу машину и рассказал о ней мелюзге из организации.

Мафия уже наверняка вовсю ищет нас и нашу заложницу.

Что касается заложницы, то мы не отпускали ее, дабы иметь возможность в случае чего спрятаться у нее за спиной. Вряд ли даже самому крутому бандюге придет в голову стрелять в дочь Фермера Агриколы, чтобы добраться до ничтожного племянничка вроде меня.

По пути вдоль побережья Нью-Джерси я подробно рассказал Арти и Хло, какие события произошли со мной со вчерашнего вечера (то, что все это случилось за каких-нибудь шестнадцать часов – включая сюда и время, которое я провел на полу в спальне Арти, уже само по себе было удивительно), а потом предпринял основательную, но безуспешную попытку объяснить мисс Алтее Агриколе, что представлял из себя ее папочка и почему я приперся на ферму, ища встречи с ним. Девица не пожелала поверить ни одному моему слову, и, что бы я ни говорил, мне не удавалось поколебать ее твердой убежденности, основанной на неведении.

То, что она не подозревает об истинной сущности своего отца, поначалу казалось мне невероятным, но по мере того, как девица опровергала мои утверждения, на свет выплывали сведения о ее жизни, благодаря которым я смог хоть что-то уразуметь. Во-первых, мать девушки умерла, когда мисс Алтея была еще совсем ребенком, и Фермер Агрикола растил дочь один. Во-вторых, девочка почти все время жила в интернатах, а на родной стейтен-айлендской ферме бывала только наездами. На лето она уезжала с какими-нибудь родственниками в дальние страны. Алтея и сейчас-то была в доме лишь потому, что недавно вернулась от дядьки с теткой из Южной Калифорнии, а до начала осеннего семестра в колледже для девочек в Коннектикуте, куда она поступила в этом году, оставалось еще целых две недели.

Так почему Алтея не должна была верить, что ее отец фермер, если он сам ей так сказал? Может, он заявил ей, что все деньги вложены в ценные бумаги и недвижимость, которые приносят большой доход. Что в этом такого? Кларенса он мог представить ей не как телохранителя, а как управляющего фермой. Тот был похож на управляющего ничуть не меньше, чем любой актер, играющий эту роль в кино. А людей, время от времени приезжавших пошушукаться с ним, вроде той парочки в черной машине, Агрикола вполне мог выдать за старых приятелей или деловых партнеров. И почему девушка должна была не верить ему?

Нас с ней, конечно, нельзя сравнивать, но я тоже толком не знал, чем мой дядя Эл зарабатывает на хлеб насущный, и сумел это выяснить, только когда мне исполнилось двадцать два года, да и то лишь потому, что он нашел мне работу в баре в Канарси, который мне, по справедливости, сейчас как раз полагалось бы открывать, вместо того чтобы катить на машине по мосту Джорджа Вашингтона с пистолетом в руке, заложницей под боком и (вполне возможно) головой, оцененной в определенную сумму, на плечах.

Когда мы приближались к нью-йоркскому берегу пролива, Хло едва ли не впервые раскрыла рот и спросила:

– Куда поедем?

Куда? Я и сам толком не знал куда.

– Мистер Гросс, – ответил я. – Наверное, мне надо разыскать мистера Гросса.

– Да, но в какую сторону мне свернуть?

– Понятия не имею, – сказал я. – Почем мне знать, где он, этот мистер Гросс.

– Давайте поразмыслим, – предложила Хло. – Конец моста уже совсем рядом. Как мне ехать – по Генри Гудзон-Парквей или маленькими улочками?

Видите указатели?

Указатели я видел, но все равно не знал, что ей ответить Арти взял решение этого вопроса на себя и сказал:

– Нам все равно надо в центр. Сворачивай на Парквей.

– Прекрасно, – откликнулась Хло, заняла другой ряд, повергнув в ужас водителя оранжевого «фольксвагена», и мы съехали с моста.

Арти повернулся ко мне и повел такую речь:

– Что касается мистера Гросса, я тебе ничем помочь не могу. Судя по тому, что ты говоришь, и не только ты, а и те два парня тоже, Гросс – более важная шишка, чем Агрикола, а между тем Агрикола был самым высокопоставленным бандюгой, о котором я когда-либо слышал.

– И не надоело вам? – подала голос мисс Алтея. – Все равно ведь ничего не добьетесь. Я вам не верю и никогда не поверю, так что, может, хватит, а?

– Умолкни, – велел я. – Мне надо подумать.

– Как насчет твоего дяди Эла? – предложил Арти.

– Насчет дяди Эла? – переспросил я. – Я уже обращался к нему за помощью, а он меня предал.

– Тогда у тебя не было пистолета, – возразил Арти.

– Хм-м-м-м-м... – ответил я.

– Все вы психи, – сказала мисс Алтея. – Безумцы.

– Ладно, – решился я, – поехали к дяде Элу.

Совсем рядом с домом дяди Эла стоял пожарный гидрант. Хло осторожно припарковала возле него «паккард», и Арти сказал:

– Не волнуйся, мы посторожим твою заложницу.

– Очень признателен, Арти, – ответил я. – Честное слово.

– Не дури, малыш. С тех пор как я перестал толкать пилюли, мне приходилось жить в Скука-Сити.

– Если легавый нас прогонит, я объеду вокруг квартала, – сказала Хло.

– Все вы безумцы, – заявила мисс Алтея. Она попыталась выскочить из машины у светофора на углу 72-й улицы и Вест-Энд-авеню, и мне пришлось влепить ей оплеуху, чтобы угомонилась. С тех пор девица являла собой образчик оскорбленного царственного достоинства, будто французский дворянин по дороге на гильотину. Будь я мадам Дефарж, вполне мог бы побледнеть под ее взглядом.