А отличники сдохли первыми… 3 (СИ) - "R. Renton"

Сборщики трофеев обернулись на мой голос и два пацана нерешительно подняли руки. Я ткнул пальцем в того, кто был постарше:

— Довезёшь раненого до детской больницы на Вольской — уйдёшь оттуда сытым и обогретым. А захочешь — сможешь остаться. Про кадетов слышал?

Пацан кивнул.

— Остальных тоже касается. Хотите жить как люди, а не звери — добирайтесь до набережной. Девчонки к мосту и речвокзалу. Пацаны — к больнице. Только белую тряпку не забудь развернуть на подходе.

— Там же центровые... — Пацан, на которого я указал, явно был не в курсе последних новостей. Как и все остальные недавние пленники.

— Нет больше центровых. Девчонок примут под крыло амазонки из вольской военной академии. Пацанов ждут у кадетов. Там тоже нужно будет потрудиться за койку и пайку. Но относиться к вам будут как к людям, а не к говорящему инструменту. — Я снова ткнул пальцем в потенциального водителя. — Едешь?

Он пожал плечами:

— Идти мне некуда...

— Значит едешь. Ульяна! — Я наклонился в салон и привлёк внимание красотки, заканчивающей пеленать голову Юрка у себя на коленях. — Если он поедет не туда, куда ты скажешь, прострели ему яйца без разговоров. И потом пусть везёт дальше, если не захочет кровью истечь. Всем ясно?

Последние слова я обратил уже к новому водителю. Он снова равнодушно пожал плечами:

— Да я ж понимаю... Он нас спас всех, чего я буду херню теперь пороть...

— Вот и молодец. Но если ещё не в курсе, то тебе скоро расскажут, что делаю с теми, кто меня обманывает. Лезь за руль, осваивайся. — Я осмотрел тормозящую толпу малышей — они так и не пошевелились, испуганно прижимая к груди палки и дубины. — Ну а вы чего растерялись, каб-скауты?

— Я... Я боюсь... — Высказала общую мысль худенькая лохматая девочка, переминаясь в своих рваных кедах на босу ногу. Эти повзрослеть ещё совсем не успели. Что же с вами делать...

— Багажник открой. — Водитель кивнул в ответ и нажал соответствующую кнопку. — Трое — устраивайтесь на переднем сиденье и на полу. Остальные сюда.

Я поманил детей к себе и вытащил из багажника своё оружие. Обрез двустволки занял место в кобуре на правом бедре, а на левом в ремнях теперь помещалась раритетная винтовка, у которой я всё-таки отпилил ещё и приклад. Закинув за плечо «Калашников», я рассовал по карманам запасные магазины, сложил багажную полку и указал опасливо подошедшим малышам в объёмное грузовое отделение внедорожника:

— Поедете в тесноте, да не в обиде. Лезьте. Все уместитесь.

Малыши начали послушно забираться внутрь и рассаживаться по сторонам вдоль длинного багажника.

— А куда мы поедем? — Спросила та же самая лохматая девочка, прежде чем залезть следом за друзьями.

— В новый дом. Там много таких как вы. Будете жить все вместе. Помогать по хозяйству. Учиться выживать. — Я подмигнул девчонке и помог ей забраться на высокий порог машины. — Не бойся, Чёрный Жора малышей в обиду не даёт.

— А я слышала, да...

— Ну вот, видишь... Только через центр не ходите! Сожрут. — Я обратился к толпе, заканчивающей сбор трофеев, и заметил, что избитая парочка до сих пор хмуро смотрит на меня и не торопится присоединяться к остальным. — Вы чего? Парализовало, что ли?

— Мы с вами. — Скуластый паренёк насупился и для солидности вытер набежавшие на холоде сопли. — Вы нас спасли. Мы должны вернуть долг. Помочь.

— Я же говорил, вы мне ничего не должны. Вот свобода — хватайте и ешьте полной ложкой, пока дают. — Я махнул в сторону остальных ребят.

— Так нельзя. Мы должны отплатить. — Узкоглазый пацан упрямо выпятил подбородок.

Я скептически склонил голову на бок, присматриваясь к щуплым подросткам. Худые, но жилистые. И в глазах твёрдая решимость. Нужные книжки в детстве читали, похоже.

— Как зовут-то, храбрецы?

— Тимур.

— Канат.

— О как... — Я помедлил. — Братья что ли?

— Не... — Тимур снова вытер под носом и оглянулся на узкоглазого Каната. — У нас родители в одну мечеть ходили...

— А-а... — Теперь мне стало понятнее, что за книга вас такой принципиальности научила. — Татары?

Тимур кивнул, а Канат отрицательно покачал головой:

— Казах.

Я оглянулся в салон. Девчонки заканчивали с перевязкой. Бледный Юрок мог прийти в себя в любую минуту.

— Алина, в аптечке есть какие-нибудь обезболивающие? Кеторол... Хотя бы анальгин?

Девочка покопалась в коробке с красным крестом и помотала головой:

— Нету никаких таблеток вообще...

— Хреново... Вот что, воины Аллаха... — Я повернулся обратно к избытым пацанам. — Метнитесь-ка обратно в бар и принесите оттуда какой-нибудь крепач. Виски, конину, водку. Только сначала вооружитесь. Если по дороге кто-то будет смотреть на вас... Не так как она на него, мочите без разговоров.

С этими словами я указал на Ульяну, которая обнимала забинтованную голову Юрка у себя на коленях и с внимательной заботой осматривала царапины на лице кадета, оставшиеся от осколков шлема.

Парни кивнули и, задержавшись в дверях, подобрали с трупов дачников пару дробовиков. Скрывшись в глубине торгового павильона, они побежали в сторону кабака, с которого началась недавняя заварушка.

Водитель в это время завёл двигатель и выдавил осколки лобового стекла, мешавшие обзору. Примерившись к рычагу и рулю, он повернулся ко мне:

— А вы не едете?

— Нет.

— И я тоже нет! — Алина, закончив завязывать плотный узелок на бинтах, вылезла наружу, осторожно уложив ноги кадета на освободившееся заднее сиденье.

Раненый пулемётчик, тем временем, пришёл в себя, заморгав приоткрытыми глазами и удачно сфокусировав их на прелестях Ульяны. Нависая над его лицом, они были затянуты в короткий топик.

Парень заулыбался, но тут же поморщился от боли и скосил взгляд на затянутое бинтами плечо.

— Больно? — Голос Ульяны звучал совсем не так мило, как тогда, когда она соблазняла незадачливых дачников. Но не менее чувственно. Продолжая обнимать бойца за голову, она легонько погладила его по уцелевшей от царапин щеке.

— Да не... Ерунда... — Юрок снова вернул взгляд наверх и всё же нашёл в себе силы сначала заглянуть в заботливые глаза склонившейся над ним красоткой, а потом уже расслабленно прикрыть свои веки. С блаженной улыбкой на устах.

Но судя по его сдавленному шёпоту, пуля в плече жгла контуженные мягкие ткани как раскалённый уголёк.

— Держись, Юрок. Сейчас вывезем обратно к Вике. Она такую ерунду с закрытыми глазами штопает. — Я легонько похлопал парня по ноге. — Ты пил алкоголь раньше?

Он снова открыл глаза и удивлённо присмотрелся ко мне:

— Не... Ну... Пиво пробовал...

— Перед глотком сначала вдохни. А как глотнёшь... Побольше. Тогда резко выдыхай. И минут через десять боль будет потише.

Вернулся Тимур со своей немногочисленной командой и протянул мне бутылку дешёвого виски:

— Пойдёт? Я не разбираюсь... Но вроде крепкий...

— Годится. Оденьтесь пока потеплее. — Я протянул бутылку Ульяне. — Давай, угощай пациента.

Повернувшись обратно к пацанам, стягивающим одёжку с ближайших охранников примерно их комплекции, я немного понаблюдал за их движениями. Вроде не особо хромают, сильных ушибов нет. И один и другой вполне ловко дослали в магазины дробовиков найденные в карманах дачников патроны.

— Как же вы умудрились в рабстве оказаться, а, друзья степей? К оружию-то, как я посмотрю, вполне привычны.

Тимур обернулся и недовольно буркнул:

— Нас обманули. — Продолжив одеваться, он добавил. — Сказали, что в охрану возьмут. Оружие дадут. А потом в подвале заперли. И били всё время, потому что мы работать отказывались.

— Не, это потому что мы пить с ними не стали. — Канат, обрядившись в кожанку с парой пулевых отверстий на спине, оправился и выпрямился. — Сказали, что типа верить нам тогда нельзя.

— А я вам верить могу?

Тимур тоже закончил одеваться и снова недовольно пробурчал:

— Мы вам жизнь должны. Я же объяснил...

— Хорошо, если так... Я на завод сейчас пойду. Вы точно туда хотите?