Месть. Без права на прощение - Яна Клюква

давно тебя подставлял, просто мы не замечали. Слишком незначительными были убытки. Каждый раз, когда ты помогала ему с каким-то проектом, этот придурок выводил небольшую часть денег. Если на нас сейчас нападут аудиторы, тебя сразу посадят. Потому что у меня нет никаких доказательств того, что это не ты, а он ворует деньги из компании.

— Что? — я чувствую, как кровь отхлынывает от лица. Прикладываю ладонь к губам и в ужасе смотрю на Елену Викторовну.

— Да, Люда, всё очень серьёзно. С этого дня мы с тобой работаем вместе. Ты не капризничаешь и полностью беспрекословно выполняешь всё, что я говорю. Ты уже на крючке, понимаешь? И увольнением или разводом ничего не исправить.

Я ощущаю себя зажатой между молотом и наковальней. Что бы я ни сделала, в какую бы сторону ни ринулась, меня обязательно заденет. Начальница, у которой теперь полностью развязаны руки, получила власть надо мной. И муж буквально по щелчку пальцев может отправить меня в тюрьму, если мы проглядим какую-то важную информацию в тех документах, которые он давал мне на подпись до этого.

Я буквально чувствую, как волосы на моей голове начинают шевелиться и седеть. Еще никогда я не ощущала себя настолько беспомощной.

— Что мне делать? — побелевшими губами спрашиваю я. — Может быть, стоит обратиться к адвокату?

— К какому адвокату, Люда? — кричит Елена Викторовна. — Адвокат здесь не поможет, потому что у тебя нет доказательств. И скажи спасибо, что мы с тобой подслушали тот разговор, иначе бы я тоже с тобой тут не разговаривала, написала бы заявление и молча смотрела, как тебя под руки выводят из офиса.

— Вы серьёзно? — хрипло спрашиваю я.

— Конечно, серьёзно! За полтора года ты вывела почти миллион.

— И как же вы этого не заметили? — кричу я. — Как можно было пропустить такую огромную сумму?

— Да я понятия не имею, — всплёскивает она руками. — Похоже, у нас завелись ещё крысы. Твой муж явно работает не один.

— Так он и так не один, — напоминаю я. — Ему помогает ваша племянница.

— Да я тебя умоляю, — смеётся начальница. — Ты ведь сама знаешь, что Полина тупая, как пробка. Какой от неё прок? Она даже машину водить не смогла научиться, хотя очень хотела. Постоянно путает право и лево, педали, забывает останавливаться на светофоре. Ты бы доверила такой женщине что-то важное?

— Боже мой, — я провожу ладонью по лицу, чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. — Елена Викторовна, я не могу сесть в тюрьму. У меня дочь. Дочь, которую мой муж тут же отправит в интернат. Я только что подслушала его разговор с тёткой. Он хочет всем соврать, что отправит её учиться за границу, а вместо этого она будет в каком-то закрытом учреждении!

Я начинаю задыхаться от глухих рыданий, сползаю прямо на пол в прихожей и закрываю лицо ладонями. Мне уже всё равно, что будет со мной, лишь бы спасти свою дочь.

Как же всё могло так быстро поменяться? Как я могла не замечать в своём муже двуличную змею, которая крепко обвилась вокруг моей шеи и постепенно меня душила?

— Так, Люда, — начальница рывком поднимает меня с пола и даёт звонкую пощёчину. — Успокойся, прекрати истерику. Мы сделаем всё, чтобы спасти тебя из этого капкана, но мне понадобится твоя помощь.

— Я сделаю что угодно, чтобы спасти Сашу, — обещаю я.

— Да к чему ей твоё спасение, если тебя посадят? Саша всё равно не выживет без тебя. Во что превратится её жизнь, если мать отправится в тюрьму? — со злостью рычит начальница. — Приди в себя!

— Я пытаюсь! — кричу я. — Но не понимаю, что мне нужно делать!

Я смотрю на Елену Викторовну и понимаю, что моя начальница растеряна не меньше меня. Похоже, она и сама понятия не имеет, что нам делать.

— Ладно, — выдыхает женщина, берёт меня за руку и тащит в сторону кухни. — Похоже, нужно позвонить моему брату.

— А он-то здесь причём? — рассеянно спрашиваю я.

— Он во всём разберётся, — обещает она.

— Елена Викторовна, вы меня простите, но мне кажется, во всей этой ситуации нам поможет только полиция. Мы должны написать заявление…

— И что это даст? — всплёскивая руками, спрашивает она, медленно опускаясь на стул. — Ты понимаешь, что сейчас все улики против тебя? Нет никаких доказательств, что тебя подставили.

— А ваш брат чем нам поможет? — прямо спрашиваю я.

— Мой брат? Много чем, — отвечает Елена Викторовна, хмуро взглянув на меня. — Ты просто не знаешь, что это за человек. Это он в своё время помог мне развить компанию. Он и сам бизнесмен и привык действовать довольно жёстко.

— А нам обязательно действовать жёстко? — немного растерянно интересуюсь я.

— В данном случае да, — кивает начальница. — Ты пойми, по-хорошему ничего не выйдет. Если мы обратимся в полицию или сами начнём что-то доказывать, у нас не выйдет ничего добиться, потому что все улики указывают на тебя. Да я, если честно, и сама бы сразу поверила в то, что ты меня обворовываешь.

— Да, я понимаю, — пожимаю я плечами и отвожу взгляд. — Тогда звоните брату.

— Ладно.

Она берёт сотовый и выходит из комнаты, оставляя меня в гордом одиночестве сидеть и думать над тем, что, похоже, жизнь моя действительно рушится. А ведь я не верила, что такое возможно. Считала, что Денис не способен на подобные преступления. Выходит, ошиблась.

И сейчас мне всеми правдами и неправдами нужно цепляться за любую руку, протянутую для помощи. Да, спасение утопающего — дело рук самого утопающего, но в этой ситуации одна я не справлюсь.

Когда Елена Викторовна возвращается на кухню, я вздрагиваю и поднимаю на неё испуганный взгляд.

— Всё хорошо, Люда. Нужно немного подождать. Виктор скоро приедет, он хочет с тобой поговорить.

— Зачем? — спрашиваю я.

— Так нужно, — отвечает она неопределённо. — В общем, ты можешь задержаться? Позвони Денису и скажи, что мы с тобой заняты. Работаем над каким-нибудь проектом.

— Да не нужно, — отмахиваюсь я. — Муж привык к тому, что я часто задерживаюсь на работе. Поверьте, он даже звонить мне не станет.

— А дочь? — интересуется